Ничего этого не было. И представьте, как должно было быть обидно, когда я зашел в комнату, прищурился, пытаясь отыскать его в темноте, а он кинул в меня мою же рукопись, в шутку, и громко прокричал:
? Явился наконец, писака!
Через сутки – и опять вечером.
Целый день меня преследует это приятное ощущение того, что я снова пишу. Мне поэтому и хорошо, и грустно. Вспоминаются времена, когда я работал над рассказом, когда я думал, когда я жил им. Все это было здорово – кажется мне сейчас.
Сегодня я слишком долго гулял, один – и продрог. Снег стоит на своем месте, как был, только ледышки разбились о городские тротуары.
Так сказал мне один человек: про ледышки – и пар заклубился около его головы. Кажется, он просто сочинял стихотворение, но придумал только эту фразу. А я запомнил. Подвыпивший, он взял у меня последнюю мелочь и скрылся в ближайшем магазине. Мне было уже слишком холодно.
Я зашел домой, сразу кинулся под плед и, немного отдохнув, начал… Вот пишу теперь. Даже не переоделся, а только куртку снял. Но надо все-таки…
Мне позвонил Антон, когда я переодевался:
? Алло?.. – судя по звуку, он был на улице.
? Алло, да?
Спросил насчет сочинения итогового. Несколько дней назад мы проходили… Да так, пустяк. Я привел в пример Достоевского – не свой же рассказ приводить, верно?
? Да, сдал.
Я бросил трубку, будто бы считая, что диалог окончен. «Вообще-то я веду себя до ужаса смешно» – думаю, снимая футболку и глядя на себя в зеркало. С чего-то вдруг решил поссориться и сам же первым от этого страдаю. Чертово все!
Но я опять под пледом. Дрожу и думаю: хорошо это, все-таки, – писать. В памяти у меня всплывают разные случаи, во время или после которых создавался тот или иной фрагмент. Вот, к примеру, фраза «восторжествует справедливость» – это результат одной ссоры в школе. Учительница по-английскому, наш давнишний враг, опустила как-то на одном уроке язвительную шуточку насчет волос Антона, – что-то про то, что он лысый – в вот таком духе. Стоит сказать, что Антон, хоть и стрижется очень коротко, но лысым все-таки никогда не бывал. Ну, и таким образом, слово за слово, разгорелся скандал, причем я сразу же вступился и основной конфликт постепенно перелез на меня.
И тут она прокричала:
? Восторжествует справедливость, Новосельцев! Помяните мое слово!..
«Justice will prevail!» – смеялись мы потом, действительно по много раз на уроках и в домашних работах помянув это ее слово.
А вот имя Двуглас Шитов, как звался правитель великого царства Цитель, уже непосредственно связано с Антоном – то есть, это про его любимую группу: «ssshhhiiittt!». Мне было смешно с людей, пишущих на русском языке и использующих имена по типу Стефани, Кайла и прочее, и я решил сделать пародию такую с именами, придумывая их сам и постепенно увеличивая степень абсурда.
А вот однажды…
Налил себе чай, обдумывая, как буду описывать один случай – один особый случай. Его трудно будет описать.
Знаете, я вдруг почувствовал себя персонажем ремарковской книги – читал как-то такую. Там была одна женщина: она сидела перед камином, а еще плед, и книга… Не знаю почему, но мне это запомнилось.
Я очень люблю те вещи, которые запоминаются, они все ужасно дороги мне. Все эти моменты, мелкие ощущения, намеки, ассоциации… Мне интересны также и те, которые запоминаются другим. Я люблю слушать что-нибудь в этом роде: есть здесь какое-то волшебство, в этом… В общем, даже не знаю как это сказать. Это особенное, слишком особенное чувство.
