Малое прекрасно полностью

То же можно сказать и о выборе целей для ведения бизнеса. Деловая жизнь требует простоты и измеримости, поэтому удобно ничего не видеть в мире, кроме «прибыльности». Эта противоположность олицетворяется частным предпринимательством «старого образца». С другой стороны, потребность во всеобъемлющем гуманизме в ведении хозяйственной деятельности — это вторая противоположность, свойственная первоначальному «идеалистичному» представлению о государственном секторе. Исключительная приверженность первому принципу влечет грубое попрание человеческого достоинства, второму — хаос и неэффективность.

Такая проблема не имеет «окончательного решения». Возможно лишь живое решение, основанное на непрестанном осознании того, что обе противоположности одинаково необходимы.

Собственность, государственная или частная — просто элемент общей структуры экономики. Она не предопределяет цели хозяйственной деятельности. В этом контексте можно сказать, что форма собственности не столь уж и важна. Правда, в условиях частной собственности на средства производства выбор целей крайне ограничен: людей влечет прибыль и они склонны принимать узкий и эгоистичный взгляд на мир. Государственная собственность предоставляет полную свободу выбора целей и поэтому годится для любой цели, которая может быть выбрана. Итак, частная собственность — инструмент, который сам по себе во многом определяет цели, для достижения которых он может быть использован, государственная же собственность — это инструмент, цели использования которого неопределенны и должны быть сознательно выбраны.

Поэтому государственная собственность не имеет особых преимуществ, если цели, стоящие перед государственным сектором, ограничены лишь прибыльностью — как и в капиталистическом производстве. Именно в этом, а не в какой-то надуманной неэффективности таится серьезная опасность национализации в сегодняшней Великобритании.

Противники национализации ведут две агитационные кампании. Одна преследует цель убедить общественность в целом и людей, работающих в национализированных отраслях, что управление средствами производства, распределения и обмена должно ориентироваться исключительно на прибыльность, а отклонение от этого священного стандарта, особенно в национализированных отраслях, невероятно обременительно для народа и является прямой причиной любых неполадок в экономике в целом. Эта кампания чрезвычайно успешна. Вторая кампания стремится внушить, что государственный сектор особо не отличается от частного и, следовательно, никак не помогает в строительстве лучшего общества. Поэтому любая новая национализация — следствие догматичной закостенелости власть имущих. Она является поистине «хищническим захватом», организованным расстроенными политиками — глупыми, невменяемыми и неспособными логически мыслить. А еще государство де примется регулировать цены на продукцию национализированных отраслей и лишит их всякой надежды на прибыль. И тогда этот заговор правительства увенчается успехом.

Стоит признать, что такие кампании, подкрепленные систематичным обливанием грязью национализированных отраслей, некоторым образом повлияли на мышление социалистов.

Виной тому не ошибочность светлых идеалов социалистов и не оплошности национализированных отраслей (такие обвинения совершенно беспочвенны), но недостаток четкого видения у самих социалистов. Им не вернуть своего политического влияния, и национализации не выполнить своих задач без видения целей.

Решается судьба не экономики и не уровня жизни, но культуры и качества жизни. Экономика и уровень жизни не пропадут и в капиталистической системе со скромным планированием и перераспределительным налогообложением. Но культуре и, в общем, качеству жизни, такая система теперь только вредит.

Для социалистов национализация промышленности должна быть не просто способом раскулачить капиталистов (что им может удаться, а может и нет), но возможностью создания более демократичной и достойной системы управления предприятиями, более гуманного использования оборудования, и более разумного использования плодов человеческого труда и изобретательности. Если им это удастся, то за ними будущее. Если нет, то они не могут предложить ничего, за что стоило бы горбатиться свободным людям.

«Никакие изменения системы или технологий не устранят причины болезни общества. Общество больно, потому что люди самовлюбленны, жадны и вспыльчивы. Между тем, систему и технологии можно изменить так, чтобы эти качества не поощрялись. Людей не заставишь жить согласно принципам. Но можно положить в основу социального уклада принципы, следуя которым по доброй воле человек будет расти, а не деградировать. Нельзя управлять действиями человека. Но можно указать ему цель, к которой он устремит свои помыслы. А каковы помыслы, таковы в долгосрочном плане и за некоторыми исключениями и будут действия».