Но как это сделать? Каков «моральный выбор»? Сводится ли это к тому, чтобы решить, «сколько мы готовы платить за чистую окружающую среду», как то предлагается в докладе? Человечество обладает определенной свободой выбора, не ограниченной ни тенденциями экономического роста, ни «требованиями производства», ни любыми другими краткосрочными соображениями. Но она ограничена истиной. Только в служении истине совершенная свобода, но даже те, кто призывает нас «освободиться от стереотипов существующей системы»[93], не могут указать путь к истине.
Человеку двадцатого века нет нужды открывать истину, которую никто никогда не открывал. В христианской традиции, как и во всех величайших духовных традициях человечества, истина была изложена в религиозных терминах — на языке, который стал совершенно непонятным для большинства современных людей. Но язык можно и подправить, и есть современные писатели, которые это сделали, при этом оставив истину нетронутой. Из всей христианской традиции, наверное, нет учения более подходящего для условий современного кризиса, чем удивительно тонкое и реалистичное учение о Четырех главных добродетелях — благоразумии, справедливости, храбрости, и умеренности во всем.
Значение
Главенство благоразумия означает, что делание добра предполагает знание реальности. Только тот может творить добро, кто знает, что к чему в этом мире. Главенство благоразумия означает, что так называемых «добрых намерений» или «хотений, как лучше», недостаточно. Добрые дела должны быть уместны в конкретных обстоятельствах, в которых действует человек, и он должен ясно видеть реальность и значение своих поступков[94].
Ясного видения реальности, однако, не достигнуть, а благоразумным не стать без «тихого созерцания» реальности, при котором эгоистические интересы человека хотя бы на время затухают.
Только на основе всеобъемлющего благоразумия можно достичь справедливости, храбрости и
Вряд ли найдется лучший путеводитель по несравненному христианскому учению о Четырех главных добродетелях, чем книги Джозефа Пайпера. Как было справедливо замечено, он не только мастерски излагает материал в форме, доступной широкой публике, но и показывает непосредственное отношение материала к проблемам и потребностям читателя}
Справедливость соотносится с правдой, храбрость — с добротой, умеренность — с красотой, а благоразумие как бы объединяет их всех. Считать, будто добро, правда, и красота слишком расплывчатые и субъективные понятия, чтобы их можно было принять в качестве высших целей общественной и личной жизни, или видеть в них побочный продукт успеха, богатства и власти — это сумасшествие. Люди повсеместно спрашивают: «Что же мне
Философия теряет смысл, если не помогает человеку в поиске счастья.
В августе 1968 года[97] я приехал в Ленинград. На одной из экскурсий попытался разобраться в карте города, но никак не мог понять, где я. Передо мной стояло несколько огромных церквей, но на карте их не было и следа. Наконец на помощь мне пришел переводчик: «У нас церкви не наносят на карты». «Да ладно, — возразил я. — Смотрите, вот обозначен собор». «Это не действующий храм, а музей, — объяснил он. — А вот действующих церквей Вы на карте не найдете».
Что ж, подобные случаи происходили со мной и раньше. Сколько раз мне давали карты, на которых не было и намека на то, что я видел прямо перед носом! В школе и университете меня пичкали путеводителями по наукам и по жизни, в которых ни слова не говорилось о вещах, казавшихся мне необыкновенно важными для выбора правильного жизненного пути. Помню, много лет я был в полном замешательстве, и никто не приходил мне на помощь. Но однажды я перестал сомневаться в правильности своего восприятия мира и заподозрил неладное в самих путеводителях.
