С чего мы взяли, что наши ученые и техники не могут разработать дешевые методы производства и машины по карману практически каждому человеку? Это очень волновало Ганди: «Я хочу, чтобы миллионы простых людей в нашей стране были здоровы, счастливы и росли духовно… Если появится потребность в машинах, у нас будут машины. Любая машина, помогающая каждому человеку, имеет право на существование, но нет места машинам, которые сосредотачивают власть в руках небольшого числа людей и превращают массы в рабов машин или в безработных».
«Если бы все мы видели призвание изобретателей и инженеров в обеспечении обыкновенных людей средствами для прибыльного и по-настоящему значимого труда, научно-технический прогресс пошел бы в совершенно новом направлении, — отмечает Алдус Хаксли. — Люди преодолели бы зависимость от начальников, стали бы своими собственными работодателями или членами само- руководящей группы единомышленников, совместно работающих на обеспечение себя всем необходимым и на местный рынок… Такой технический прогресс постепенно привел бы к децентрализации населения, доступа к земле, собственности средств производства, политической и экономической власти… Больше людей жили бы по-настоящему полной жизнью; истинное самоуправление и демократия были бы реальностью; и все мы были бы благословенно свободны от глупой и пагубной рекламы, навязываемой крупными производителями товаров широкого потребления»[2].
Стоимость способов производства и оборудования должна быть соизмерима с уровнем доходов в обществе, где это оборудование используется. Только тогда можно сказать, что оборудование дешево и доступно практически каждому работнику.
Итак, машины должны быть дешевы. Но, кроме того, способы производства и оборудование должны быть заточены под маломасштабное производство. Проблема «масштаба», ярко и убедительно описанная в работах профессора Леопольда Кора, напрямую связана с долговечным обустройством хозяйства. Воздействие маломасштабного производства на природу незначительно по сравнению с природной способностью к самовосстановлению. Поэтому сколь многочисленными ни были бы кустарные производства, они наносят меньший ущерб окружающей среде, чем заводы-гиганты. Человеческое знание мало и фрагментарно; в исследовании природы мы полагаемся на эксперимент куда больше, чем на понимание. Этого уже достаточно, чтобы мудрый человек всегда придерживался малого. А безудержное широкомасштабное внедрение фрагментарного знания непременно сопряжено с величайшими опасностями, которым мы свидетели в ядерной энергетике, химизированном сельском хозяйстве, новых транспортных технологиях и бесчисленных других областях.
Хотя даже небольшие сельские общины порой повинны, обычно по незнанию, в серьезной деградации земель, это детские шутки по сравнению с разрушением, производимым гигантскими промышленными группами, движимыми жадностью, завистью и неутолимым стремлением к власти. Очевидно, что люди, живущие в небольших поселениях, лучше будут заботиться о
Наконец, третье, возможно, самое главное условие: способы производства и оборудование должны оставлять человеку место для творчества. За последние сто лет никто не говорил об этой проблеме настойчивее и с большим опасением, чем главы католической церкви. Если процесс производства «становится несовместимым с человеческой свободой и превращает труд в простой набор механических действий», то рабочий теряет свои человеческие качества, перестает быть свободным существом.
«И вот физический труд, который даже после первородного греха был послан Господом для блага тела и души человека, превращается в инструмент развращения, ибо заводы делают мертвую материю красивой, а людей — безобразными», — говорил Пий XI.
