Как я показал, в нашем обществе по-настоящему продуктивное рабочее время уже сократилось до примерно 3,5 процентов совокупного времени общества, и все развитие современных технологий направлено на его дальнейшее сокращение, асимптотически[73] до нуля. Представьте себе, что мы поставили противоположную цель — увеличить его в шесть раз до примерно 20 процентов, чтобы 20 процентов совокупного времени общества использовалось на действительно продуктивную работу с использованием рук, головы и, естественно, отличных инструментов. Невероятная мысль! Тогда нашлась бы работа даже для детей и стариков. При шестикратном снижении продуктивности мы бы производили то же самое количество товаров, что и сегодня. На любую работу нашлось бы в шесть раз больше времени — достаточно, чтобы выполнить ее размеренно и с удовольствием, произвести по-настоящему качественные предметы и даже украсить их. Только подумайте о терапевтическом эффекте настоящей работы, об ее образовательной ценности. Никто бы тогда не стал продевать срок обучения в школе или понижать возраст выхода на пенсию с целью вытеснить людей с рынка рабочей силы. Помощь каждого была бы уместна. Достоянием каждого стала бы редчайшая сегодня привилегия — возможность, задействуя руки и голову, выполнять полезную, творческую работу в удобное для себя время, в своем темпе, и с отличными инструментами. Значит ли это, что нам пришлось бы намного больше работать? Нет, люди, которые так работают, не знают различия между работой и досугом. За исключением сна, еды и иногда безделья, они всегда занимаются чем-то приятным и продуктивным. Многие работы для «нахлебников» просто исчезли бы; оставлю на откуп читателю определить их. Стали бы не нужны бездумные развлечения и другие наркотики и, несомненно, люди намного меньше болели бы.
Могут возразить, что это романтичная, утопичная мечта. Согласен. Вот уклад современного индустриального общества не романтичен и уж конечно не утопичен, ибо мы все ему свидетели. Но он очень серьезно болен, без шансов выжить. Мы, черт побери, должны набраться смелости мечтать, если хотим выжить и дать своим детям шанс на выживание. Три кризиса, о которых я говорил, не исчезнут, если мы будем продолжать жить, как раньше. Все будет лишь ухудшаться и закончится катастрофой, если мы не создадим новый образ жизни, учитывающий истинные потребности человеческой натуры, обеспечивающий здоровье живой природы вокруг нас и вписывающийся в запасы мировых ресурсов.
Это действительно непросто, и не потому, что невозможно вообразить новый образ жизни, который бы отвечал этим требованиям, но потому, что современное общество потребления похоже на наркомана, который, как бы плохо ему ни было, никак не может слезть с иглы. Что бы там ни говорили, большинство самых серьезных проблем современности порождаются богатыми странами, а вовсе не бедными.
Но богатые страны, по крайней мере, обратили внимание на третий мир и попытались уменьшить его бедность. Это почти благословение свыше. Хотя помощь далеко не всегда искренна, и эксплуатация бедных продолжается, я думаю, изменение отношения богатых к бедным достойно похвалы. Это новое мировоззрение могло бы нас спасти: бедные не в состоянии успешно перенять наши технологии. Они часто пытаются это сделать, и затем тяжко страдают от массовой безработицы, массовой миграции в города, упадка села и невыносимых социальных трений. На самом деле им нужно то же, что и нам:
