До недавнего времени, еще каких-то пятьдесят или семьдесят лет назад, методы производства по сегодняшним меркам были весьма примитивными. Здесь я хотел бы обратиться ко второй главе из книги Джона Кеннета Гэлбрейта «Новое индустриальное общество»[82], содержащей захватывающий рассказ о развитии автомобильной компании Форда. Форд Мотор Компани была создана 16 июня 1903 года с уставным капиталом в 150 тысяч долларов. Было выпущено акций на 100 тысяч долларов, из которых только около трети были обеспечены наличными. То есть реально в это дело было вложено порядка 30 тысяч долларов. Компанию создали в июне 1903 года, а первый автомобиль появился на рынке уже через четыре месяца, в октябре 1903 года. Первоначально, в 1903 году, в компании насчитывалось лишь 125 рабочих, а размер капитальных вложений в каждое рабочее место составил чуть меньше 100 фунтов стерлингов. Это было в 1903 году. Шестьдесят лет спустя, в 1963 году, Форд решил выпустить новую модель — Мустанг. На подготовку модели к серийному производству потребовалось три с половиной года. Инженерно-конструкторские разработки и дизайн обошлись компании в 9 миллионов долларов, а издержки на оснащение оборудования для производства этой модели составили 50 млн. долларов. К этому времени активы компании достигли 6 миллиардов долларов, что составляет почти 10 тысяч фунтов на каждого занятого (примерно в сто раз больше, чем шестьдесят лет назад).
Гэлбрейт делает некоторые интересные выводы. Что же произошло за эти шестьдесят лет? Во-первых, для реализации проектов теперь требуется гораздо больше времени. На создание первой машины Форда, с начала производства до ее появления на рынке, ушло четыре месяца, в то время как на простое изменение модели теперь требуется целых четыре года. Во-вторых, произошло значительное увеличение активов компании. Первый завод Форда потребовал мизерных капиталовложений на единицу выпускаемой продукции, материалы и запчасти не залеживались на складах и сразу шли в дело, для их разработки не требовались высокооплачиваемые специалисты, сборка автомобиля производилась при помощи элементарного оборудования, а кузов могли поднять два человека, что было очень удобно.
В-третьих, приспособляемость компании к новым условиям значительно снизилась. Гэлбрейт замечает: «Стоило Форду и его партнерам [в 1903 году] в любой момент захотеть перейти с двигателя внутреннего сгорания на паровой двигатель, и рабочий цех можно было бы переоборудовать за считанные часы». Сегодня же на изменение одной гайки требуется несколько месяцев. В-четвертых, наблюдается дальнейший рост специализации не только в сфере производства, но и в планировании и прогнозировании деятельности компании. В-пятых, сформировалась совершенно новая структура компании, способная интегрировать многочисленную армию узких специалистов, каждый из которых имеет строго ограниченную функцию и является лишь винтиком в огромной замысловатой машине. «Действительно, координация бесперебойной работы компании стала настолько сложной, что уже появились специалисты по координации. Усложнение технологий проявляется даже не столько в совершенствовании промышленного оборудования, сколько в усложнении и утяжелении организационной структуры бизнеса». И, наконец, появилась потребность в долгосрочном планировании, уверяю вас, работе тяжкой и неблагодарной. Гэлбрейт отмечает: «В самом начале скорость реализации проектов компании была необычайно высокой. Производство автомобиля от А до Я занимало несколько дней. Когда будущее так близко, можно исходить из того, что оно будет очень похоже на настоящее». В этом случае и планирование, и прогнозирование не составляют большого труда.
Какой из всего сказанного сделать вывод? Вывод таков: при усложнении технологии ужесточаются все вышеописанные требования. Если элементарные блага, удовлетворяющие насущные потребности (а меня здесь только они и интересуют), производятся при помощи высоких технологий, бедной стране становится не по силам выполнять эти шесть требований. Мы глубоко убеждены, что простые блага — пища, одежда, жилье и культурная инфраструктура — могут быть произведены лишь способом 1963, а не 1903 года, и в этом наше величайшее заблуждение. Способ производства 1963 года предполагает наличие огромного количества капитала и просто недостижим для бедных. Не желая обидеть моих ученых коллег, я все же должен заметить, что почти никто из них не замечает этой проблемы. Никто даже не задается вопросом о реальных возможных затратах на каждое новое рабочее место при том, что нам требуются миллионы рабочих мест. Выполнение требований, появившихся за последние пятьдесят — шестьдесят лет, на самом деле предполагает квантовый скачок. Примерно до начала двадцатого века история человечества текла непрерывно, но в последние полвека произошел квантовый скачок. Он сравним с резким ростом капитализации компании Форда с 30 тысяч до 6 миллиардов долларов.
