— Читать на юсиинь? На тангу?
— Н-нет, — закусил губу Серегин.
— Тогда предметы, — сказал левый босс и встал. Все-таки они не были сиамскими близнецами. — Прошу туда.
Второй сказал какую-то короткую фразу на родном, и из-за ширмы выскользнул секретарь Тиц, который сидел там тихо, как мышь под веником.
— Мы должны получить много гарантий, — сказал первый босс. — Много различных.
— Я внимательно слушаю, — сказал Серегин.
— Оплата сразу в момент поставки. Ровно.
— Разумеется.
— Платить фрахт отдельно.
— Сколько?
— Одна пятая.
— Н-да… Обычно мы платили шесть процентов.
— Все меняется.
— И не всегда в лучшую сторону… Этот вопрос я должен буду обсудить с казначеем.
— Мы не снизим фрахт. Это реальная плата. Риск. Очень.
— А если наш корабль?
— Тогда риск ваш. Нам все равно.
— Оплачивается груз, попавший на борт корабля, — сказал другой босс. — Погруженный. Тут же расчет, и пожалуйста, мы больше не зависим. Не влияем.
— Не отвечаете?
— Не отвечаем.
Серегин задумался. Нет. Вряд ли они хотят так задешево кинуть Легион — знают же, что потом не смыться.
— Хорошо. Когда я наконец узнаю, что у вас есть и что сколько стоит?
— Сейчас. Вас проводят. Пожалуйста.
— Я хочу взять своих людей.
— Пожалуйста.
Оба босса снова сблизились, почти сомкнулись, и Серегин снова перестал их различать, хотя минуту назад вроде бы начал. Один из них нажал большую зеленую клавишу на стене, и с шелестом раздвинулись жалюзи. За ними было панорамное окно. Тиронское солнышко светило откуда-то слева-сзади, освещая висящую вверху и справа устрашающего вида конструкцию: шесть толстенных крестовин, неровно насаженных на коленчатую с перехватами трубу. К торцу трубы был пристыкован корабль, но и это не давало представления о размере сооружений: корабль мог быть маленьким катерком наподобие их собственного, а мог — миллионотонным транспортом в полкилометра диаметром.
Неслышно вернулся Тиц, ведя за собой недовольно ворчащих Фогмана и Сантери — их, оказывается, оторвали от игры в самый решительный момент, один бросок мог решить, кто же будет чемпионом…
— Надеюсь, у вас хватило ума смешать шашки, — сказал Серегин по-русски — и по реакции понял: нет, не хватило. А ведь это была самая вредная примета: оставлять недоигранную партию. И возвращаться теперь нельзя — ничем оно не лучше, возвращаться… — Ну, сержант, не ожидал.
Наверное, со стороны эта сцена произвела какое-то другое, но очень правильное впечатление: боссы переглянулись и одобрительно кивнули Серегину. Типа: держи их в узде. Или что-то подобное.
Мы так и будем глазеть? — хотел было спросить Серегин, разозлеваясь, но тут снизу, из-под окна, всплыл юсииньский кораблик, матово-полупрозрачный треугольник со слегка скругленными сторонами. Он развернулся, прижался брюхом к окну, присосался — и окно как будто исчезло, образовался такой же полупрозрачный и скругленный трапик, ведущий внутрь, боссы уверенно пошли первыми, не оглядываясь, и за ними пошел Серегин — тоже не оглядываясь. Снаружи кораблик казался полупрозрачным, а изнутри — отнюдь нет. Серегин посмотрел направо, туда, куда свернули боссы — они удалялись по коротенькому коридору со ступеньками, но шагая уже по стене. Он ненавидел эти фокусы с гравитацией, его мутило всегда — и при перемене ускорения, и при смене вектора, — но сжал зубы и пошел, придерживаясь за теплый поручень только кончиками пальцев…
Калифорния. 30. 07. 2015, вечер
Санька весь как будто закаменел. Это было опасное состояние, он из него мог сорваться в боевую ярость, а мог и в долгую депрессию. Бывало и так, и так. А сейчас ни то, ни другое вроде бы ни к чему…
Русло Сан-Хоакина, главный ориентир, по которому они шли, заметно сузилось. Главная река Калифорнии была, по существу, жалким ручейком, который, возможно, в дожди и половодье раздавался до размеров нормальной реки — но это явно не сейчас.
Сделали бы, как в Сахаре, подумал Санька. Полторы сотни антигравов по верховьям рек — и вот вам непрерывное дождевое водоснабжение. Не срослось почему-то, Яша на Мизели об этом рассказывал, об этом и вообще обо всем, но тогда Санька в детали не вник, а потом и вовсе забыл про разговор. И только теперь, глядя на голые камни и редкие полувыгоревшие рощицы внизу, он кое-что вспомнил. То есть вспомнил, что был такой разговор, а вот в чем корень проблемы…
Санька покосился на Якова. Тот сидел в страшной позе: скрючившись, упершись локтями в коленки и вогнав костяшки пальцев глубоко в глазницы.
Чарли и коты тихо жались друг к другу сзади. У них был вид людей, только что чудом выбравшихся из глубокого омута и от чудовищной усталости еще не верящих в спасение.
