— Признать, Стивен? Что, вы думаете, я хочу, чтобы вы признали? Что вы находите одну девочку более хорошенькой, чем другую? Разве это преступление?
— Ну ладно, — сказал Шепперд, отодвигая свой стул от стола и вставая. — С меня довольно!
Резник и Нейлор посмотрели на него и никак не среагировали.
— Вы спросили меня об Эмили, и я согласился, да, я знал ее, раз или два я разговаривал с ней в классе Джоан. Вы пытались разными путями заставить меня сказать, что я был вблизи ее дома в день, когда она исчезла. Но это не сработало, так как меня там просто не было. А теперь вы хотите, чтобы я сказал, что я знал эту Глорию, как я знал Эмили, а это неправда. Это неправда! И давайте прекратим без конца талдычить об одном и том же. Хватит, довольно, я сыт по горло! И вы говорили, что не можете заставить меня. Не можете арестовать меня, разве не так вы говорили мне?
Резник показал Нейлору, чтобы он выключил пленку.
— Я спрашиваю вас еще раз, — сказал Шепперд, — собираетесь ли вы это сделать сейчас?
— Не сейчас, — ответил Резник. — Пока нет.
«Боже! Это было глупо! так чертовски… даже Шепперд сказал это: „Думаете, что это умно, но на самом деле это глупо“, и, Боже, он был прав. Я подталкивал, нажимал слишком сильно и не в том направлении, и вот я получил противоположное тому, что хотел. Теперь он не расскажет нам ничего, если мы не арестуем его, а мы не можем арестовать этого типа, пока не выясним больше, чем узнали до сих пор. Иисус Христос! Какая мешанина!»
Скелтон обогнул стол и подошел к кофеварке.
— Жена, Чарли. Вот где находится ответ. Если это действительно звонила она.
— Нам это достоверно не известно.
— Келлог, кажется, почти уверена. — Скелтон пожал плечами. — Вы, по крайней мере, должны поговорить с Джоан. А пока проглотите вот это.
Резник принял от него кружку с кофе, обхватив ее обеими руками.
— Если это он, Чарли, если это Шепперд, если это он и вы правы, вы знаете, чем ваша правота оборачивается для девочки Моррисонов?
Медленно кивнув, Резник закрыл глаза. Кофе, который предложил ему Скелтон, был крепким и горьким, и он выпил его до последней капли.
Диана настойчиво просила Жаклин принести ей фотоальбомы и альбомы с вырезками, которые хранились у нее дома. Практически уже были использованы все возможные отговорки. Хотя Жаклин знала правду из рассказов соседей о пьяном муже, вызове «скорой помощи», о полиции и ноже, она избрала выдуманную историю о том, как молодые парни вломились в дом, все переворошили, но почти ничего не взяли. Они с Дианой сидели в уголке холла и рассматривали альбомы, стараясь по возможности привести их в первозданный вид.
— Ты думаешь, — спросила Диана, держа фотографию Эмили в одной руке, — когда я буду чувствовать себя немного лучше, Майкл позволит ей прийти навестить меня?
— Надеюсь, что да, — ответила Джеки, смотря в сторону, — я думаю, должен.
Диана улыбнулась. Конечно, так и должно быть. В конце концов, разве не из-за Эмили она была здесь? Только потому, что она хотела, чтобы между ними было все в порядке, она и оказалась в больнице, она просто обязана была привести себя в нормальный вид.
— Кто это? — спросила Джеки. — Вначале я думала, что это Майкл, но теперь вижу, что это не он.
Диана взяла фотографию и посмотрела — на раскрашенном коне ярмарочной карусели сидел мужчина. Перед ним обвила ногами шею лошади Эмили. Из смазанного движением карусели снимка было ясно видно, что девочка повернула смеющееся личико к человеку, сидевшему сзади и крепко державшему ее. Ее смех и его улыбка.
— Это Джеффри.
— Кто?
— Брат Майкла, Джеффри. Он обычно приезжает каждый год с острова Мэн, где он живет, специально чтобы свозить Эмили на ярмарку. — Диана снова улыбнулась. Сегодня, заметила Жаклин, она часто улыбалась как тогда, когда они были в Йоркшире. Она считала, что это хороший знак. — Он не смог бы относиться к Эмили лучше, если бы она была его родной дочерью. Я думаю, что Майкл иногда сильно ревнует ее к Джеффри. Но разве так не всегда бывает с братьями?
— Мужчины, — засмеялась Джеки. — Любой мужчина будет так поступать. Все они одним миром мазаны.
Хотя они жили поблизости от площадки для игр, Джоан Шепперд редко заходила туда. О да, она иногда сокращала путь между Черч-стрит и Дерби-роуд, особенно если это был приятный день. Но редко случалось, чтобы она сидела, как сейчас, на скамейке около зеленой лужайки для игры в кегли, где неподалеку магнолия распускает весной свои роскошные цветы. Как жаль, что эти цветы не держатся долго. В некоторые годы бывает достаточно одного хорошего порыва ветра, чтобы на магнолии не осталось ни цветка.
