Только когда Стивен снова сидел прямо на стуле, а его одежда была приведена в должный порядок, когда его дыхание из судорожного снова стало почти ровным, Резник, устроившись напротив него, мягко произнес:
— Не хотите ли вы рассказать нам об этом, Стивен? Не думаете ли вы, что вам станет легче и вы почувствуете себя лучше, если вы сделаете это?
И Стивен Шепперд напугал Резника, схватив его за руку и крепко сжав ее. Голос его был таким же спокойным, как и у Резника.
— Да, — произнес он. — Да.
— Эй, Рей, черт тебя побери! Ты что, собираешься спать там или что?
— Опять выдавливаешь свои прыщи? Он играет со своей висячей игрушкой.
— Поторапливайся, дай и нам возможность воспользоваться ванной комнатой. Не забывай, что сегодня суббота.
Вернувшись в свою комнату, Рей облачился в черные джинсы, заправив в них рубашку, прежде чем поднять молнию. Не застегивая рубашки, он взял дезодорант, который лежал на краю кровати, и еще раз обработал им подмышки. В задний карман он положил деньги и ключи. Прежде чем покинуть комнату, он вытянул перед рубашки так, чтобы она свисала свободно над талией. Подобно человеку, у которого болит зуб и который не может заставить себя не трогать его языком, Рей поднес концы пальцев вплотную к носу. Ничто не могло уничтожить этот специфический запах свежей крови, сырого мяса.
Сара вышла из магазина в туфлях на низком каблуке, черной юбке на несколько дюймов выше колен, в белой кофточке под пиджачком. Этим вечером они будут, как двойняшки.
Он дожидался ее в дверях какого-то дома по другую сторону широкой пешеходной улицы. Сара болтала с двумя другими девушками, одна из них уже с сигаретой в руке, другая прикуривала от зажигалки, продолжая разговор. Рей уже начал проявлять беспокойство и переступать с ноги на ногу, но они повернулись и пошли в сторону города, взявшись за руки. Сара подождала некоторое время и заметила присутствие Рея только тогда, когда он вышел из подъезда дома и направился к ней, засунув руки в карманы.
— Что хорошего? — спросил он.
— Ничего. А что?
Рей презрительно фыркнул и пожал плечами. Они стояли близко друг к другу, но смотрели в противоположные стороны. Мимо проходили толпы людей. От станции двигались группы молодежи, приехавшей на поезде из пригорода и близлежащих маленьких городов. Субботний вечер.
— Что ты хотела бы делать?
— Я не знаю.
Еще несколько минут размышлений. Паренек лет пятнадцати, которого толкнули его приятели, врезался в Рея. Рей повернулся и со злобой сказал:
— Смотри, куда, черт подери, идешь!
Паренек попятился, попытался превратить это в шутку, засмеявшись: «Извини, друг, извини», но в глазах его был виден страх. Приятели окружили его и увели от греха подальше.
— Рей, почему ты так поступил? Это же было сделано нечаянно.
— Не позволю, чтобы меня кто-то пихал, — заявил Рей. — Ублюдок! Он должен смотреть, куда идет, черт его возьми.
«Что представляет собой этот мальчик? — спрашивала мать Сары. — Ты не рассказываешь нам о нем».
— Ты хочешь есть? — спросил Рей.
Сара смотрела на магазин с видеокассетами, в витрине которого были выставлены рекламные плакаты о новом альбоме Джорджа Майкла. Может быть, она купит его до конца недели, если хватит денег.
— Нет, — сказала она, — не особенно. — Тогда пойдем. — Рей пошел вперед.
Первый этаж ресторана был уже заполнен посетителями. Официанты спрашивали новоприбывших, не возражают ли они сидеть наверху или же предпочтут прийти снова через час или полтора. Патель и Алисон сидели в углу, за дверью, по соседству с двумя парами, которые фамильярно поздоровались с хозяином заведения и на протяжении всего времени продолжали громко разговаривать, рассуждая об остроте карри, будущих зимних каникулах и всяких других пустяках.
— Я смущаю вас, не правда ли? — улыбнулась Алисон, поддевая ложкой маринованный лимон.
— Вы? Нет, я не вижу каким образом. — Патель покачал головой.
— Тем, что надела это. — Она посмотрела на свой жакет ажурной вязки. Он давал возможность заметить, что она не надела бюстгальтер. Жакет кремового цвета был надет поверх юбки-брюк малинового цвета из бархата. На Пателе были темно-серые брюки, коричневые кожаные ботинки, рубашка с галстуком и пиджак винного цвета. Он старался не смотреть на Алисон каждый раз, когда она нагибалась над чашей с маринованными деликатесами.
— Совсем нет, — заверил он ее. Алисон засмеялась.
— Девушки на работе сказали, что вы один раз глянете и убежите за милю. Или арестуете меня за оскорбление общественной нравственности.
Настала очередь улыбаться Пателю: по стандартам нормального города для субботы она была одета довольно консервативно.
— Вы арестовали кого-то, не правда ли? Это передавали в программе новостей.
— Да, правильно. За убийство маленькой девочки.
— Я думала, их было две, — заметила Алисон. — Две девочки.
Официант, проскальзывая между столами, принес их порции цыпленка «тикка» и «шами-кебаб».
— До сих пор его обвиняли, я думаю, только в первом убийстве. Я не знаю относительно второго.
— Но он совершил его?
