- Мы никогда не поднимали этого вопроса, нам просто было хорошо вместе... но, если честно, я хотела пару раз намекнуть, но боялась, что он заведет эту мужскую заезженную пластинку про свободу и боязнь зависимости, про то, что ещё не созрел для брака. Посему молчала. Мы просто жили, и это нас устраивало.
- Наверно так действительно лучше, - вздохнула Божена, - а я-то за всех своих замуж выходила, столько мороки со свадьбами, потом с разводами... неописуемо!
Я согласилась, и мы снова замолчали.
- Ива, говори, пожалуйста! - взмолилась Божена. - Это невыносимо! Когда мы молчим, мне в голову лезут всякие ужасы!
- Хорошо, - я тяжело вздохнула, пытаясь отогнать собственные кошмары. - Вот, к примеру, знаешь ли ты, что акулы не имеют плавательного пузыря и поэтому вынуждены двигаться без остановки, потому что если акула остановится, она утонет, представляешь?
- Удивительно, как это я столько лет жила без этой информации? проворчала Божена.
- Тогда сама что-нибудь рассказывай! - обиделась я. Последний раз в жизни хотелось блеснуть эрудицией и то не получилось.
- Хорошо, - Божена устроилась поудобнее. - Решила я однажды приготовить пончики...
- Только не про еду! - взвыла я, мучимая голодом.
- Акул, между прочим, тоже есть можно!
Некоторое время мы обе сердито молчали, а я представляла себе огромную жареную акулу, всю в пончиках...
Отлежав все бока, мы поднялись, сели и одновременно вздохнули.
- Как все плохо, - констатировала Божена.
- Хуже некуда, - согласилась я.
Вытащив из сумочки часы, я снова посветила огоньком зажигалки, и выяснила, что прошло ещё два часа.
- Может, он забыл про нас?! - простонала подруга.
- Навряд ли он забудет про такое событие в жизни.
- Что же делать? Может в двери постучать?
- А что именно ты собираешься ему рассказывать?
Голова кружилась, перед глазами расплывалась даже темнота, желудок просто вопил от голода, кроме того, страшно хотелось курить. Одна сигарета на двоих только раздразнила страсть к пороку.
- Расскажу про Текину...
- Так он и поверит! Да и какая разница, расскажем или нет, все равно он нас отсюда не выпустит, так что можно не тратить силы и не унижаться. Будем держаться до конца, пусть эта свинья не радуется тому, что сломал нас.
- Думаешь, нам станет легче умирать голодными и гордыми?
- А что, лучше валяться у него в ногах, и лепетать про злого привидения, который нас втравил во все дело? Я не доставлю ему такого удовольствия! Я до последнего вздоха хочу чувствовать себя человеком!
- Да, ты права.
Мы гордо легли на вещи, решив экономить силы. Я очень сожалела, что от нервов мы с Боженой почти весь день ничего не ели. Если бы мы немного больше уделяли внимания своим желудкам там, на свободе, то сейчас перед моими глазами не крутились бы всевозможные кулинарные изыски, чередуясь с ведрами шампанского и бочками мартини.
Прошло ещё около часа. По истечении этого срока, я готова была признаться в убийстве Кеннеди...
- Эй, вы! - послышался за дверью голос Александра, и мы от неожиданности подпрыгнули. - Ну что, созрели?
- Грызи себе ногти! - выпалила Божена.
- Значит, ещё нет, дозревайте.
Мы хором пожелали ему счастливого пути в известном направлении и ещё более гордо легли умирать дальше.
- Божена, - вздохнула я, пристраивая сумку под голову, - признайся честно, ты кого-нибудь из своих мужей по-настоящему любила?
- А почему ты вдруг спросила?
- Хочется напоследок поговорить не только о том, как жрать хочется, но ещё и духовных ценностях.
- Ладно, - Божена задумалась, вероятно, припоминая всех своих мужей. Пожалуй, я по-настоящему любила только Франтишека, да и то я это понимаю, только сейчас...
- Отца Влада?
- Да.
- Но, Влад появился у тебя ещё в школе, и я прекрасно помню твои залитые слезами письма и крики о том, как ты ненавидишь Франтишека.
- Это надо было сказать спасибо моим родителям, которые нас чуть обоих со свету не сжили, но потом все нормализовалось.
- Влад совершенно не похож на поляка, - задумчиво сказала я, - он больше на испанца смахивает. Я помню его ещё маленьким, такой был невероятно красивый мальчик, ясное дело, что ты не устояла перед его отцом. У Влада были такие огромные черные глаза, с такими длинными густыми ресницами, просто загляденье.
- Они и сейчас у него остались, уверяю тебя. Влад ещё и очень умный и одаренный мальчик. Я очень благодарна Франтишеку за такого замечательного сына, которого... которого... я больше никогда не увижу-у-у-у-у!
Божена неожиданно разрыдалась. Сердце у меня тут же перевернулось вверх тормашками, и я поползла её утешать, хотя утешать было особенно нечем.
Прошло ещё сто или двести лет, кулинарные изыски сменились батоном хлеба и заветревшейся колбасой, а ведра шампанского - пахнущей хлоркой водой из-под крана.
- Господи! - простонала Божена, поднимаясь с измочаленных платьев. - Я от голода даже заснуть не могу! Терзают самые настоящие кошмары - бигосы там всякие, куры жареные...
- Кстати, помнишь, я просила у тебя рецепт свинины в пивном тесте? Ты мне так и не дала...
- Хочешь, сейчас расскажу?
- Божена, ты что, мазохистка?!
