Поздним вечером 2 июля великий магистр пригласил к себе сэра Старки и епископа. Разговор должен был состояться серьезный. Однако ля Валетту бросилось в глаза крайне недовольное выражение лица епископа, его сердитые взгляды, обращенные к гроссмейстеру.
- Братья! Наступил критический момент, - начал великий магистр.
- Извините, гроссмейстер, но этот критический момент вы спровоцировали сами, хоть и непреднамеренно - в состоянии аффекта, сильного душевного волнения. Но такое душевное волнение монах и воин, а тем более великий магистр, должен контролировать! Как могли вы, христианин, зарядить пушки человеческими головами! Это вандализм, хуже, это... - губы епископа стали сжаты, взгляд вперился прямо в глаза ля Валетта.
Гроссмейстер чувствовал себя провинившимся школьником, но перед оком Всевышнего, а не этого... епископа, человека. Он еле сдерживал гнев.
- Я, Ваше Преосвященство, защищаю христиан, а те головы были сатанинскими камнями.
- Нет, Ваша Светлость, вы забыли о главном: любовь к ближнему и кротость. Мы на этом острове по Воле Божьей, на земле по его воле и все происходит по Его воле. И эта война тоже.
- Наш Орден с благословения Папы берет в руки оружие и защищает святые заповеди.
- Не все средства хороши.
- Эта война становится похожей на скотобойню и первыми пошли на скотство слуги Аллаха, призванные к покорности.
- Это никоим образом не меняет сути дела и моей позиции. Я должен сообщить о произошедшем в Рим, Папе, - процедил сквозь зубы священник.
- Соблаговолите уж заодно попросить у Папы помощи, настоящей, военной. И скорейшей!
- Вы дерзки!
- А крестовые походы всегда сочетали благородные, высокие и даже священные цели с порядочными средствами? - наступал ля Валетт.
Он понимал, что не совсем честен в этом разговоре, да и неубедителен вовсе. Он не мог найти слов. Нужна глубокая спокойная богословская беседа.
Епископ почувствовал душевное смятение великого магистра, а может вошел в его положение военачальника, отвечающего честью и жизнью за свою армию.
- Я не смею учить вас истории, гроссмейстер. Были периоды, когда историческое движение направлялось волей Сатаны. Обратите внимание, что гунны, вандалы, разграбившие и разрушившие Рим, были побиты Византией. Вождь гуннов Аттила умер в 453 г. Другой варвар Мехмед II ровно через тысячу лет в 1453 г. завоевывает Византию. Я мог бы привести много неслучайных совпадений по датам не только в годах, но и в месяцах, и днях. И это Провидение! И в нем нужно искать силу и спасение! - епископ сделал паузу. - И спасать нужно не только братство, но и души каждого монаха. Я хочу, чтобы вы пришли на исповедь в храм.
- Я это сделаю обязательно. Кроме того, клянусь вам, что после победы я построю прекрасный город и возведу в нем величественный храм - символ нашего братства! И с вами я обстоятельно хотел бы побеседовать. Но после победы, - в голосе великого магистра появились доверительно-примирительные ноты.
- О чем вы хотели бы побеседовать?
- Пока существуют государства с их, чаще всего экспансивной, внешней политикой, пока разные конфессии Божии будут враждовать, не будет мир благоденствен, а душа блаженна и кротка. У меня есть идея единого мира и единой Веры. И церковь должна способствовать этой самой главной и великой идее. Огонь един!
- Всевышний создал всех разными: и людей, и животных, и саму вселенную. Где-то более плодородна земля, где-то воды чище, где-то климат мягче, а где-то природа сурова к человеку.
- Да, - гроссмейстер встал, - но у меня есть план помериться силами с Сатаной... дипломатическими методами. - Он бросил взгляд на Старки, задумчиво сидевшего во время всей беседы.
Сэр Оливер понял взгляд магистра и незаметно кивнул головой.
- Вы чрезмерно горды! - опять гневно воскликнул епископ.
Когда епископ удалился, сэр Старки доложил, что ночью, явно стараясь сохранить секретность, в турецкую флотилию прибыло небольшое судно и незаметно встало на якорь среди других крупных судов.
- Вы считаете, что это прибыл султан? Или с судном переправлена
- Возможен любой вариант, - начал медленно рассуждать Старки, - может быть, Сулейману и хочется лично завершить победную осаду и остаться в истории султаном, разгромившим Орден госпитальеров. Но, во-первых, он мог это сделать еще на Родосе, во-вторых, более всего ему хочется остаться в истории этаким Сулейманом Великолепным, покровителем искусств и восточным джентльменом. Все же неприглядные дела перепоручать другим - визирям и военачальникам. Я думаю (и повторяю), что
- Я немного устал от трудного разговора с епископом. Подумайте, Оливер, что можно предпринять, чтобы проделать нужные разведывательные мероприятия... Хотя, нет... Нет времени на разведку!
- Отличная идея, великий магистр! - Старки отдал честь и ушел.
