А сейчас можно вернуться в центр, вечером он в Ленинграде мил и не суетен. Андрей вновь добрался до Казанского собора, в этом месте всегда людно, и наш герой хотел посмотреть на людей. Так, броуновское движение толпы, интересных лиц мало. В Питере увидеть интересных людей чаще удавалось в кафе «У Бирона», во внутреннем дворике дома-музея Пушкина на Мойке, как в Москве в саду «Эрмитаж». Он побрел вдоль канала Грибоедова до Банковского мостика. Вот дом, где жила бабушка Ольги. Когда они с Юрой и Ольгой гуляли в центре, непременно ее навещали. Пока троица выгуливала вдоль канала любимого бабушкиного мопса, Лидия Геннадьевна (так звали бабушку) успевала напечь вкуснейших пирогов и оладий. Нет, тут не следует задерживаться. Пройдя по Невскому, через сквер двинулся к Александринке и улочке Зодчего Росси. Остановился напротив памятника Екатерине Второй. Что привлекало к ней, этой грузной женщине, столько талантливейших ее героев-любовников? Наверное, не только ее пресловутая страстность и полнота, а редкая для женщин харизматичность и полнота власти, которой она обладала.
На Гороховой и Садовой Андрей задумался, как обычно, о сочинительстве. Вспомнились планы написать серию рассказов или повесть, или даже роман в образах чего-то «аристократически-петербуржского». Вспомнилась и песенка Окуджавы:
Точнее и лучше не скажешь!
Сокровенной мечтой Андрея было встретить здесь, где-нибудь в Мучном переулке, призраков-героев Гоголя и Достоевского! И один раз нечто подобное случилось! Поздним вечером он провожал Ольгу, было на удивление пустынно, и лишь по мостику через Мойку брел какой-то человек. Туман над рекой позволил разглядеть его только когда он приблизился и обратился к ним.
— Дайте, люди добрые, огоньку. Папиросочка у меня вот есть. Одна. Ну, да мне уже больше не надобно.
Совершенно бледное лицо, растрепанные длинные серые волосы, как будто ослепшие белесые рыбьи глаза, грязноватая полосатая пижама и… босой. В начале ноября! Руки и ноги тоже бледные, грязные. Он прикурил, поблагодарил поклоном и исчез. Натурально растворился в тумане! Пьяница? Сумасшедший? Призрак?! Ни крика, ни всплеска воды. Просто наш, отечественный, призрак!
Андрей направился в сторону Русского музея. Оставалось поужинать в «Бродячей собаке», если повезет, посмотреть на тамошнюю богему, может быть, будет некое театрализованное представление.
И в самом деле, кроме добротного ужина «давали» Даниила Хармса, тоже во вполне добротном исполнении. И весело.
Настроение было прекрасное, силы восстановились, пора на вокзал. Жаль, что даже известные репертуарные театры и, пожалуй, более даже столичные, уже не могут не нарядить «дядю Ваню» и «Бориса Годунова» в джинсы.
Все-таки Андрей устал и воспользовался предложениями стоявших у входа в вокзал группки людей насчет ночлега. Больше всего ему приглянулось место на Лиговке, в десяти минутах от вокзала. И хозяин квартиры с серьезным, как выяснилось позже в разговоре, именем Владимир Ильич, был солиден и внушал доверие. Пенсия бывшего инженера-маркшейдера не обеспечивала и скромных потребностей. Андрей хорошо понимал инженера, он сам два месяца назад испытал удовольствие от получения первых пенсий. «Неуверенность в завтрашнем дне» из-за малости даже суммарных доходов доцента плюс пенсионера «обрезáла» разные жизненные планы и препротивно свербила в сознании.
До дома и обратно на вокзал к электричке Владимир Ильич довез на своей машине. Ему ведь попутно все: домой и на «работу» у вокзала.
Хорошо, что раннее утро, в электричке не душно, довольно чисто и малолюдно. «Через три часа буду на месте», — подумал Андрей и задремал под стук колес…
