— Твоя очередь поведать о встрече в «Караваджо», — заключил свой рассказ мужчина.
— Он страшный человек! И много знает! — начала с волнением женщина.
Андрей Петрович дал ей возможность выговориться. Лишь один раз, когда она примолкла, он сказал:
— Не настоящий он «шпион». Своего агента, что следил за нами у катакомб, не отозвал… Я думаю, здесь, в Сиракузах, с этим Ричардом закончено. Он сейчас срочно поспешит в Лондон стеречь свою белоглазую, тонкогубую жену.
— Господи! Так это всё же ты? Ты! Как ты это делаешь? Как ты сумел мне это подсказать?! — она повисла на шее у Андрея.
— Я не знаю, — хмуро ответил мужчина. — Точно не знаю как. Честно.
Волна женственности, исходившая от ее волос, все больше накрывала уставшее сознание Андрея Петровича.
Затем из горла женщины вырвался горячий выдох с ароматом страсти, будто бы с шеи сорвали тугую повязку.
Она целовала глаза мужчины, сначала чуть прикасаясь губами, словно целовала бабочку.
Потом расстегнула Андрею рубашку, сбросила свою блузку, юбку и лифчик. Твердые соски упирались в голую грудь мужчины. От ее плотно прижатого живота исходил жар!
Верочка осыпала лицо и грудь Андрея поцелуями, а в глазах с бриллиантовыми огоньками был восторг и благодарность. Она жаждала наградить мужчину самой высокой наградой!
И вот глаза женщины стали осоловелыми, она требовательно выгнула спину назад и положила руки Андрея на свои бедра.
— Я хочу тебя. Сию секунду! — прошептала Верочка.
Андрей отнес ее в кровать. И тоже стал целовать. Везде.
…Чьи-то мягкие большие крылья нежно хлопали ее по плечам, по бедрам, язычок птицы, сначала небольшой и мягкий проникал ей в рот, ласкал живот, грудь, бедра…
Затем этот язык стал большим и твердым, погрузился в неё… Это уже не язык, а клюв?! В плечи будто вонзились когти. Боль и блаженство! Она боялась открыть глаза…
…Потом они лежали, мокрые, как новорожденные.
— Скажи мне что-нибудь — попросила Верочка, целуя мужчину.
— «Ваш нежный рот — сплошное целованье…», — тоже целуя женщину.
— Нет, нет, не стихи Цветаевой… Я… я сейчас с кем была? С птицей? Мне было необыкновенно хорошо! И странно…
— Не понял.
— Я была близка с… кем-то вроде грифона с Банковского мостика на канале Грибоедова… Чудесное видение!?
— Наверное, это из твоих эротических фантазий.
— Такой среди них нет. Вернее, не было. Теперь я на этом мостике наверное буду «кончать».
— Удачи!
— Это от перенапряжения! Ведь сегодня ночью Рок пришел на свидание к нашей Судьбе! И, о чудо! Все хорошо! — она закинула ногу на Андрея.
— Ничего чудесного. Рок может и приходил, да вот Судьба на свидание не явилась. Обманула! Давай спать… «воин полка засадного». Уже шесть. Подъем в 9:30, - он тоже нежно закинул ногу на Верочкино бедро.
Ночью Андрей кричал. Вера с тревогой смотрела как его руки, скрючиваясь, впивались в простыню.
А утром, когда она пошла умываться, в зеркале увидела на своих плечах порезы, как от когтей птицы!
Решила ничего пока не говорить Андрею Петровичу. Вид у того был очень уставший и болезненный. Глаза совсем пустые. Бледный, буквально белый, словно вся кровь истекла из него.
Она быстро надела кофточку.
— Как ты себя чувствуешь, Андрей?
— О! Признаюсь, до этой ночи я более всего был влюблен в твои глаза и в эти подрагивания лица. Но сейчас знаю: у тебя есть другие, еще более… выразительные части тела.
— Вот с этого и начнем следующую ночь! — засмеялась молодая женщина. — Ты замечательный рассказчик! А еще, ты не фельдмаршал. Ты — гвардии поручик! И мне было замечательно сегодня быть «под поручиком»!
— А я надышался твоей красотой и молодостью. И счастлив!
В 10 утра Андрей позвонил Иришке.
— С добрым утром, милая! Через час мы с Верой ждем тебя в районе Большого порта на набережной. Позавтракаем и будем кататься на яхте! Не забудь футляр. И обувь.
И потом, обращаясь к Вере Яновне, добавил:
— Твоя сестренка молодец. Вела себя у катакомб достойно. Уважаю! И люблю!
— Да, она молодчина!
Когда троица была в сборе, Вера, обняв и поцеловав сестру, выпалила:
— Покажи!
Иришка, поняв просьбу, передала ей футляр. Вера приоткрыла крышку, чуть посмотрев на
— На яхте посмотрю!
Через час, перекусив на скорую руку, они прогуливались по набережной Vittorio Emanuele II, выбирая яхту. Вот симпатичная, небольшая яхточка, а, главное, колоритный капитан. С седой бородой, с обветренным красным лицом и такими же руками. Тысячи морщинок вокруг светло-голубых глаз искрились, приглашая гостей на борт.
Андрей как завороженный смотрел за ловкими действиями моряка. Очень непросто была устроена парусная снасть: сколько канатов нужно было укрепить, соединив в нужных местах.
«
Когда они отплыли немного, Андрей Петрович дерзнул:
— Дайте порулить, капитан!
— На, — ответил тот, поняв жесты Андрея.
Но через несколько секунд яхта накренилась и Андрей чуть не выпал за борт. Железные руки капитана успели схватить мужчину и фал, яхта выровнялась.
— Все расскажу Платонычу, — фыркнула, испугавшись, Иришка.
— Платоныч знает, что мое дело лоцманское, — парировал Андрей.
