Александр Попов
Мальтинская мадонна
Повесть
Евгению Суворову
1
Весь август и сентябрь Прибайкалье изнывало от нудных дождей - холодной отвратительной мороси. Ивану Перевезенцеву, мужчине лет сорока двух, журналисту-газетчику, моложавому, стройному, но с пергаментно-утомленным лицом, порой представлялось, что он и окружающие находятся в дальнем морском плавании, а корабль их - вот эта промокшая, кто знает, не до самой ли сердцевины, земля. И сверху, и через борт, и Бог весть еще откуда хлещет вода на отчаявшихся, обозленных на судьбу и друг на друга людей, а твердь, увы, не просматривается ни с одной из сторон света. Под ногами два месяца хлюпало, чавкало - природа как будто насмехалась и издевалась над людьми, которым и без того нелегки маршруты жизни. Всклокоченное, грязновато-серое небо запанибратски налегало на землю, и уже казалось, что не бывать просвету до самых снегов и морозов.
Однако в канун октября внезапно выкатилось на утренней заморзковой заре солнце - молоденькое, напуганное, будто держали его где-то под замком да в строгости. И установились ясные, золотистые дни, даже припекало после полудня как в июле. Небеса стояли высоко, а по-над землей до самой темноты струились сизоватые ленточки туманцев. Говорили, что бабье лето хотя и с некоторым опозданием, как нынче, но все равно пропоет свою светлую грустную песню.
Одним утром, наполненным лучистым туманным воздухом, Иван Перевезенцев с тонкой спортивной сумкой через плечо сел на иркутском вокзале в седоватую от росы электричку и поехал в Мальту, до которой по размахам Сибири всего ничего - километров семьдесят с небольшим. Электричка задорно свистнула, потряхивающе-кокетливо вздрогнула и легонько, будто на цыпочках, тронулась с места.
С деловитым гулким постуком минули мост через пенисто вспученный Иркут. Промелькали за окном какие-то заводы, склады, вагоны, городские и поселковые застройки. Сходились и расходились остро сверкавшие рельсы. Наконец, вымахнули на свободную двухколейную магистраль.
И полчаса поезд не находился в пути, а ужато, сутуло сидевшему Ивану стало казаться, что он мчится в этом тряском, внутри запыленном, неприбранном вагоне уже долго-долго по безликой земле, и все не может прибыть в какой-то важный в его, Ивана, жизни пункт назначения. Он потер ладонями глаза, поматывающе встряхнул головой, зачем-то стал внимательнее смотреть за окно - на скошенные, коричневато-выжженного цвета поля и луга с лениво, неувлеченно пасущимся скотом, горбами скирд намоченного сена, на густо-зеленые, насупленные холмы на той стороне Ангары, на лоскутно-цветистые леса, на одинокие, почерневшие от обилия влаги дома рядом с рельсами; все знакомое Ивану, но казалось ему неприветливым, не ощущалось родным и чем-то нужным. Он невыносимо скучал и томился. И раздражался, раздражался. Раздражался, что качает и трясет, что не достаточно тепло в вагоне и очень пыльно, что люди дремлют и зевают, что кто-то не так взглянул на него, а кто-то и вообще не посмотрел в его сторону, что жестко сидеть, что запотевает окно, - все в мире было не по нему, все не так устроено и неправильно живет. Его длинные белые пальцы то замрут, то задрожат мелко.
"Куда я еду? Какая-то еще к дьяволу Мальта встряла в мою и без того неловкую и дурацкую жизнь? Что такое Мальта? Зачем она мне? - потряхивались в голове Ивана обрывочные мысли, не рождая, как было свойственно его мыслительным усилиям, чего-то законченного, ясного и непременно приносящего практические плоды. - Одно хорошо: в Мальте родилась моя мать. И ее двоюродная сестра там, кажется, еще живет... тетя Шура, такая маленькая, вечно спешащая женщина..."
"А может, я на Мальту еду? И не сегодня-завтра белоснежный круизный теплоход доставит меня на какой-нибудь умопомрачительный лазурный берег Средиземного моря, - косо усмехнулся он, зачем-то отворачиваясь от окна. - А может, господа хорошие, никакой Мальты и нету и никогда не было? Да и кому она, затерянная на просторах Сибири, нужна в нашем помешанном, нездоровом мире? Нам подавай что-нибудь великое, грандиозное, престижное, а тут, понимаете ли, какая-то железнодорожная станция Мальта, Богом и людьми забытая... Фу, брюзжишь, как трухлявый пень!"
В Мальту Иван ехал на курорт по профсоюзной путевке, и эта путевка в его жизни оказалась случайной; хотя - как посмотреть.
