Масло густое безумной реки. Осени сажа. Под скатами крыши Жалом осы, не дыша и не слыша, Пишется времени вопреки, Ядом лекарства, бессонным окном Страх, что в артериях пламенем бродит. Кажется - ртутная колба исходит Медленным и молочным огнем. Есмь одинок. Но кошмарами врос Шлак и булыжник - домовая насыпь. Рисом намешаны спящие взасыпь, Пьющие смертную осень взасос. Осень. И звезд крупяная икра. Длится ремонт берегов. И исчерпан Камень веков в котловане. И нерпой Спит в котловане заброшенный кран. Все, что имеется: Жар сквозняка Звезды и сор. Лопухи и эпохи. Плаха собора. Град страха. И крохи Веры, иссохшей неведомо как. Бал листопада над дымной рекой. Сажа и копоть. Тоска василиска. Черная нерпа. Изгой абиссинский, Жизнь отнимающий сладкой рукой. Темные призрачные языки. Купол небес беснованием краплен. Знания яд истекает по капле На берегу сумасшедшей реки. Все, что имеется: Чахлый молох. На горизонте - дыханье сполохов. В каменных недрах чертополоха Хохот и визги. И переполох. Все, что имеется: Масло реки. Шлак и булыжник. Осенняя точность. Колба слепящая. Сажа. И - то, что Пишется времени вопреки... Спит или в яви соседний уют: Улей комнат, зажатых вещами. Души шмелиные, тени песчаные Алчут всенощно и жить не дают. <p>5</p>Девятнадцатый день царскосельской рекой Льет багряный октябрь, невесомый и призрачный. Сад от звездных дождей почернел и такой Стал прозрачный, как будто истаяв от иночеств. Не понять, хоть убей, этот месяц безумств, Слов стекла и ветлы, паутиною вытканный -Осыпает листвой, держит жизнь на весу Или мутит Фонтанку китайскими рыбками. Погружает в озноб: не успеть, не дожить, Исписать сто чернильниц - о чем бы то ни было. Так мудры старики. И венозный дрожит, И лежит на мостах безголовыми нимбами, Продолжая все тот же пожар похорон. Невесомый октябрь мановеньем усталогоБожества воздвигает живой пантеон Царскосельских прудов, павильонов, кустарников.И, внимая ему, но почти не дыша, Так спокойно и тихо - патиною сумерек В этой красной глуши обгорает душа, Словно лезвием, вскрытая легким безумием. И стократ потрясен, напряженьем осев, Что навзрыд и невмочь вечерами выбалтывал, Осторожней лисы засыпает шоссе Разноцветной листвой, как игральными картами. <p>6</p>
