А пока, не зная, сколько времени понадобится Шикрару, чтобы добраться до нас, я обнажил меч — как единственное свое средство защиты, ибо клыки, когти и огненное дыхание остались для меня в прошлом.
Для меня, но не для Малого рода. Прежде я не мог знать наверняка, что они поведут себя так же, как и кантри; но, должно быть, ненависть к ракшасам коренилась в самых глубинах их естества. Мои малые сородичи взмыли навстречу вражьему полчищу, изрыгая пламя и пуская в ход клыки и когти.
Ланен, встав подле меня, тоже обнажила свой клинок. Велкас был уже окружен своим сияющим ореолом, ничуть не потускневшим, хотя до этого ему пришлось трудиться всю ночь, высвобождая моих малых родичей; однако на лице у него явно читался страх. Арал, встав возле него, тоже облекла себя своей силой, но ее ореол был едва заметен при свете раннего утра. Она только успела извлечь самоцвет неизвестного Предка, когда орда злобных тварей обрушилась на нас.
Мне не было видно ни Джеми, ни Реллы, а Уилл находился среди возрожденных родичей Салеры. Я лишь успел заметить, как он пытается пробиться к Велкасу и Арал, но тут на меня напало сразу трое демонов. Краем глаза я видел, как Ланен с жаром размахивает мечом.
Мой собственный меч им явно не понравился: тела их состоят из плоти, и поэтому они уязвимы. Но я замешкался. Из горла моего вырвался крик, когда еще двое рикти впились в меня: один в лицо, другой в спину — но, к моему удивлению, оба сейчас же завизжали, а остальные, вот-вот готовые напасть, вдруг ринулись от меня прочь. Я лишь успел увидеть того, который попробовал было вцепиться мне в лицо: с удивлением смотрел я, как когти его, поранившие мою плоть, полыхали огнем; с воплями он умчался восвояси. И другие рикти пытались меня атаковать, однако сейчас же разворачивались и уносились прочь. Словно что-то чуяли...
Ну разумеется! Мою кровь. Как бы я ни изменился внешне, кровь у меня, похоже, оставалась прежней. И в голову мне сейчас же пришла мысль, какая при обычном положении вещей вряд ли явилась бы. Но в пылу сражения я тотчас же ухватился за нее, ибо терять было нечего. Быстро отерев ладонью кровь, заливавшую мне щеку, я размазал ее по клинку.
Ланен билась в нескольких шагах от меня, и ей приходилось нелегко: я заметил кровь у нее на руке и на лице. Это ввергло меня в бешеную ярость, и я принялся прорубаться к ней. Первая же тварь, которую я ударил обагренным собственной кровью мечом, взвизгнула и исчезла — значит, я верно предугадал! С яростной радостью я прикончил еще одного рикти, заслонявшего мне путь к возлюбленной.
Я был застигнут врасплох в стороне от остальных, поскольку прогуливался с Салерой. Оказалось, что теперь она знает куда больше слов, хотя ей еще только предстояло выучить весь язык полностью; но мы уже пытались с ней беседовать, когда внезапно напали демоны. У меня при себе не было даже моего посоха. Я попробовал было кинуться назад, чтобы вооружиться им, но путь преграждало слишком много драконов: все они спешили взмыть в воздух и вступить в бой. Демонов тоже было не счесть, и когда один из них вцепился мне в руку, которой я попытался прикрыться, то я решил, что настал мой конец, как вдруг кто-то с силой оторвал он меня эту тварь и разодрал в клочья. Я изумленно уставился на Салеру. Она стояла возле меня, а новый ее самоцвет так и сиял. Извергнув пламя, она спалила еще одного демона, а потом и следующего. Ей пришлось сбить меня с ног, чтобы добраться до четвертого, собравшегося накинуться на меня сзади, и тут я понял, что лишь путаюсь у нее под ногами.
И тогда я поступил не слишком по-геройски, признаю это, но, с другой стороны, я ведь и не герой. Я просто остался на земле, скрючившись у ее ног, в то время как моя отважная Салера защищала меня от всякого посягательства этих тварей.
