— Такие, как они, только и ждут, чтобы пустить в ход клинок, — резко бросил Джеми. — Я еще раз говорю, что они сумеют нас разыскать и всех прикончат, а Ланен увезут.
— Ты сказал — нас? — переспросила я с удивлением. — Я думала, речь идет лишь о нас с Вариеном.
Джеми хмыкнул.
— И долго ли, по-твоему, ты сможешь продержаться в пути, если с тобою еще и вот эта дурья башка увяжется? — спросил он с раздражением. — Один раз я уже отпустил тебя путешествовать, на свою беду. Но на сей раз я не собираюсь выпускать тебя из виду, покуда вся эта кутерьма не утрясется.
— Джеми, но ведь...
— И никаких «но», девочка. — Положив ладонь мне на руку, он порывисто встретил мой взгляд: в глазах у него читалась решимость, твердая и непоколебимая, как булат. — Ты моя единственная дочь, Ланен. Ты, Вариен, хороший парень, но лишь недавно взял в руки меч. А я не могу позволить своей дочери вновь пуститься в путь без надежного защитника.
— Я не смею возражать, Джемет, — ответил негромко Вариен. — Сказать по правде, я рад твоему предложению, потому что, если бы ты не предложил этого; я бы сам тебя попросил.
— Хорошо, — произнес Джеми коротко. — Тогда, быть может, ты прислушаешься к моим словам: я утверждаю, что нам следует остаться здесь.
Релла сузила глаза:
— Знаешь что, мастер, в другой раз я бы подумала, что ты боишься.
— Так присмотрись получше, женщина! — рявкнул Джеми и, вскочив со скамьи, принялся шагать из угла в угол. — С каждым вздохом я ненавижу этих ублюдков все больше, но позапрошлой ночью я не сумел защитить от них Ланен. Они обвели меня вокруг пальца, сукины дети, будь они семижды прокляты! — Он продолжал ходить, и от гулких его шагов сотрясались половицы. Редко мне выпадало видеть его в таком гневе: казалось, он выплескивается из него бурным потоком. — Они увели ее прямо у меня из-под носа, сударыня Релла! Я старею, превращаюсь в медлительного, выжившего из ума болвана. Мне ведь даже в голову не пришло, что пожар был устроен лишь для того, чтобы отвлечь внимание. Эти ублюдки прошмыгнули у меня под носом, а я так ничего и не заметил, пока ты не привела ее назад. Я мог навсегда ее потерять — и даже пальцем не пошевелил, чтобы остановить их. Чтоб им однажды ночью наткнуться на ораву демонов из всех Преисподних разом! — Тут он внезапно развернулся ко мне: — И ты хочешь, чтобы мы отправились посреди зимы втроем...
— Вчетвером, — негромко уточнила Релла.
— ...Отправились вчетвером, чтобы в открытую противостоять тем, кто еще остался, и тем, кто за ними стоит! Я всегда считал, что ты у меня неглупая девочка, однако теперь вдруг начинаю сомневаться.
Меня и саму начал уже обуревать гнев — даже в лучшие времена мне с трудом удавалось сдерживать свой буйный нрав; однако на этот раз заговорил Вариен:
— У вашего народа хотя и не в обычае извергать пламя, однако сейчас мне кажется, что вы оба к этому очень близки.
— Ха, — только и сказал Джеми.
— Не позволяй чувству вины взять верх над рассудком, Джемет. Сейчас ты заблуждаешься и сам понимаешь это. Нам нужно уходить — открыто, но как можно быстрее. Ты не должен позволить, чтобы страх твой помешал тебе узреть истину.
— Я не боюсь их! — прорычал он.
— А я и не сказал, что боишься, — мягко ответил Вариен. Тут Джеми замер и уставился на Вариена.
— Один-единственный промах еще не означает полное поражение, Джеми, — продолжал Вариен. — И если это происходит, мудрый понимает, что не все идет так гладко, как кажется. Когда мне исполнилось всего лишь двадцать зим, я решил, что уже могу летать: крылья мои были большими, да и сам я был довольно силен. И вот, спрыгнув с невысокого утеса, на котором учились летать те, кто был вдвое старше меня, я что было сил заработал крыльями, долго и настойчиво, — и все равно рухнул в море с высоты в тридцать локтей. И дело было не в том, что я пока не мог летать, просто я не знал еще всего того, что необходимо знать для этого.
Не в силах сдержаться, я прыснула.
— Больно было? — спросила я с ухмылкой до ушей.
— Вполне: в тот день я больше не пытался повторить подобное, — ответил он беспечно. — Хотя я и потом продолжал тайно от всех свои попытки и в конце концов полетел спустя пять лет — на четверть келла раньше своих сверстников.
— Не надо мне тут твоего сочувствия, дракон, — рыкнул Джеми. Он поглядел на Реллу и насупился. — А ты чего молчишь: тебе разве не кажется, что он немного того? Летать он, видите ли, учился...
— Да я сама видела его за несколько часов до того, как он обернулся человеком, мне все об этом известно, — ответила она с усмешкой. — Еще вопросы есть?
— Я вот прикидываю: и чего это вам всем так не терпится на тот свет? Ты неплохо обращаешься с ножами, женщина, но даже я не уверен, что сумею выстоять против всех тех, которые могут явиться, — проворчал он. — Я-то не переоцениваю свои силы.
— Джемет из Аринока, ты несешь какую-то ребячью чепуху, и меня это уже начинает утомлять, — сказала вдруг Релла. — Не будь глупцом. Они правы: тебя гложет чувство вины, ты жалеешь себя. Бедный старичок, — добавила она едко. — Ты просто уже не годишься для таких дел, так ведь?
