– Который час? – потянулась к часам на журнальном столике и, щурясь спросонья, посмотрела на циферблат. – Пять утра. Какого черта?
«Я просто голодный», – невозмутимо ответил девушке, но Нэнси не услышала и не увидела меня.
В планы не входило пугать девицу до смерти. Она соберет вещи и уедет с братом. Я же хотел, чтобы они остались.
– Черт! – выругалась Нэнси и скинула плед. – Надо съездить за вещами в общежитие, потом в ритуальное агентство. Господи, как теперь с колледжем поступить? Еще работа в кофейне! Там меня отпустят ненадолго, но после… О, черт! Мама, как ты могла так поступить со мной? Ты перечеркнула всю мою жизнь!
Надо мной пролетела вазочка для фруктов, врезалась в стену и разлетелась на тысячи осколков. Нэнси всхлипнула, соскользнула на пол возле дивана и зарылась лицом в плед.
– Нэнси! – тонкий голос воззвал сверху.
Я вскинул голову и увидел пацана. Он сидел на верхней ступеньке и смотрел сквозь деревянные балясины перил.
– Почему ты так рано проснулся? – девушка наспех утерла слезы и шумно выдохнула.
«Ты еще спрашиваешь? Я меньше шума создаю по ночам!»
– Услышал крик, – признался малыш.
– Иди в кровать, спи еще, – распорядилась Нэнси.
– Я не хочу, – канючил пацан.
– Марш в детскую! – прикрикнула Нэнси. – У меня куча дел, дай сообразить.
– Ну и делай свою кучу, а я с Джеком посижу.
– С кем? – воскликнули мы с Нэнси в один голос.
– С Джеком, – просто ответил малыш, – разве ты его не видишь? Он рядом с тобой стоит.
Нэнси взглянула сквозь меня, посмотрела на пацана и пожала плечами:
– Ох, уж эти выдуманные друзья…
– Он не выдумка! Он существует! – крикнул пацан.
– Мартин! Перестать! Иди в детскую! – приказным тоном велела сестра.
– Я пойду только с Джеком, – малыш поднялся и топнул ногой.
– Бери Джека и иди! – отмахнулась Нэнси.
– Пойдем! Что застыл на месте? – малыш смотрел на меня и махал призывно рукой.
Я ошарашенно переводил взгляд с брата на сестру, поражаясь людской наглости и детской непосредственности. Нэнси махнула рукой и ушла на кухню.
– Я не понял, ты мне имя придумал? – от возмущения в голосе сквозил фальцет.
– Тебе не нравится имя Джек? – переспросил пацан.
– Мне не нравится, что ты дал мне имя! – рявкнул я. – Может, еще на поводок посадишь?
– Но ты же не собака, – резонно заметил Мартин.
– И на том спасибо, – раскланялся я.
Нэнси вышла из кухни, услышав, как брат с кем-то беседует. Снизу вверх недоуменно посмотрела на Мартина. Уверен, в голову Нэнси закралась мысль показать пацана психиатру. Бедный малыш! А беда лишь в том, что он обладает способностью видеть запредельный мир. Интересно, насколько далеко простираются его возможности? Пока о Мартине знаю только я, но новости разлетаются быстро. Сколько сил, терпения и мужества хватит Нэнси прожить в этом доме?
– Нэнси, я есть хочу! – проскулил Мартин.
Девушка вскинула руки, закатила глаза. Длительный стон выдал нервное эмоциональное напряжение.
– Я пойду в комнату, – пролепетал малыш, не решаясь более гневить сестру, развернулся и прошлепал босыми ногами по полу в сторону детской.
«Чем тебе пацан насолил? Он же ребенок!» – мысленно упрекнул я Нэнси. – «Хотя, до вчерашнего дня я его ненавидел».
Нэнси вернулась на кухню. Видимо, поняла, что голодный ребенок принесет больше мороки. До слуха долетел грохот посуды вперемешку с руганью.
Я усмехнулся и пулей взлетел на второй этаж. Голод давал себя знать, но любопытство взяло верх: чем занимается пацан? Я остановился на площадке между комнатами и прислушался. Удивился: из спальни покойной матери доносился шорох. Дверь приоткрыта. Я подкрался и заглянул в щель. Никого. Шорох повторился.
«Я не переживу ванильную маман в образе призрака!», – и юркнул за дверь, чтобы развеять сомнения.
Дверца шкафа скрипнула. Я склонил голову, втянул ноздрями воздух. Чужак? В моем доме? Принюхаться мешал устоявшийся аромат дешевых духов. Каждая вещь покойной мамаши пропиталась запахом, и ни один стиральный порошок не смог его заглушить.
Я приготовился. Сгруппировался. Дверца отворилась, и наружу выползла детская попка, а следом показался Мартин.
– Ух, – выдохнул я. – Что ты искал в шкафу?
Глаза пацана задорно сверкали, в руках он держал розовый чемоданчик.
– Что это? – полюбопытствовал я.
– Мамины секреты. Нэнси будет рада.
Я не успел задать вопрос, как дом сотрясла волна грохота. В ноздри ударил запах гари и серы. Малыш от удара упал в шкаф и его завалило платьями с оборками.
– Живой? – рявкнул я.
– Да, – пискнул пацан.
– Оставайся здесь! Я проверю!
– Нэнси! – всхлипнул пацан.
– Будь здесь! – я придал голосу стали, и малыш заткнулся.
Я молнией слетел на первый этаж в облаке черного дыма. Пахло гарью, но огонь не бушевал. Подобрался ближе к кухне и услышал надрывный кашель и грубую мужскую брань.
– Как, мать твою, это произошло? Кто меня вызвал? Где он, этот смельчак?
