Сегодня у Раисы был второй рабочий день в средней школе № 151. Директор школы, Виталий Каплер, мужчина лет пятидесяти, был просто счастлив оттого, что Раиса стала его новой сотрудницей и теперь сможет взять на себя часть его уроков, что, по его словам, даст ему возможность заняться бумажной работой. Впрочем, Раиса так и не решила для себя, сможет ли он теперь заняться другими делами или же просто будет работать меньше. Он произвел на нее впечатление книжного червя, которому возня с детьми не доставляет особой радости. Но она с удовольствием немедленно приступила к занятиям. Судя по тем нескольким урокам, что она уже успела провести, ученики здесь были не столь искушенными в политике, как в Москве. Они не встречали бурными аплодисментами любое упоминание партийных деятелей, не стремились во что бы то ни стало доказать свою приверженность делу партии, и вообще они больше были похожи на нормальных детей. Они были выходцами из самых разных слоев населения, ведь их родителей согнали сюда со всех уголков страны, и, соответственно, каждый из них получил разное воспитание. То же самое можно было сказать и об учителях. Почти все они приехали в Вольск из разных регионов СССР. Испытав на себе все те лишения, что выпали и на долю Раисы, они встретили ее вполне дружелюбно, хотя и отнеслись к ней с подозрением. Кто она такая? Почему она оказалась здесь? Была ли она на самом деле такой, какой казалась? Но сама Раиса ничего не имела против — подобные вопросы задавали друг другу все. В первый раз с тех пор, как она приехала в этот город, Раиса вдруг поняла, что может начать здесь новую жизнь.
Она задержалась в школе допоздна — читала и готовилась к урокам. Учительская в школе устраивала ее намного больше, нежели шумная и пропахшая кухонными ароматами комната над рестораном. Убогая обстановка, применяемая в качестве пытки, действовала на нервы Льву, но против нее самой это оружие оказалось неэффективным. Помимо всего прочего Раиса обладала невероятной приспособляемостью. Она не питала привязанности к зданиям, городам или личным вещам. У нее отняли это чувство в тот самый день, когда она собственными глазами увидела, как был разрушен дом ее детства. В самом начале войны ей только-только исполнилось семнадцать, и однажды она пошла в лес собирать грибы и ягоды, когда вдали начали рваться снаряды. Взобравшись на самое высокое дерево и чувствуя, как содрогается ствол, к которому она прижалась всем телом, Раиса увидела, как в нескольких километрах поодаль превращается в кирпичную пыль ее родной город. Горизонт затянуло рукотворным тяжелым туманом, который поднимался с земли. Масштаб разрушений потрясал. Все случилось настолько быстро, что у нее не осталось ни малейшей надежды на то, что ее родители каким-то чудом уцелели. После того как обстрел закончился, она слезла с дерева и побрела по лесу обратно, все еще не отойдя от шока. Из правого кармана тек сок раздавленных ягод. По щекам ручьями бежали слезы: но это не была грусть или тоска — она не плакала ни тогда, ни потом, — просто в глаза ей попала поднятая взрывами пыль. Выкашливая горькие сгустки — все, что осталось от ее дома и родных, — она вдруг поняла, что огонь велся не со стороны немецких позиций. Снаряды, свистевшие у нее над головой, летели из русского тыла. Позже, уже став беженкой, она узнала, что Красная Армия получила приказ уничтожать все города и деревни, которые могли попасть в руки немцев. Тотальное уничтожение ее родного дома стало
Этими словами можно было оправдать любую смерть. Лучше уничтожить собственный народ, чем допустить, чтобы немецкий солдат принес людям буханку хлеба. Не было никаких сожалений, вопросов или извинений. Возражать против подобного убийства — значило совершить государственную измену. И ей пришлось спрятать в самые потаенные уголки памяти все те уроки любви и привязанности, которые преподали ей родители. Те самые уроки, которые усваивает ребенок, когда наблюдает за любящими друг друга людьми и живет рядом с ними. Их поведение принадлежало ушедшему времени. Если у тебя есть дом, то значит, у тебя есть родина — только дети верят в подобные мечты.
Отойдя от окна, Раиса попыталась успокоиться. Лев умолял ее остаться, подробно описав те опасности, которым она подвергнется, если уедет. Она согласилась лишь потому, что другого выхода у нее просто не было. И вот теперь он готов был своими руками лишить их последнего шанса на новую жизнь. Если они намереваются выжить в этом городе, то должны раствориться в нем, ничем не выделяться, ничего не говорить и никого не провоцировать. Почти наверняка за ними установлено наблюдение. Базаров гарантированно был доносчиком. Василий непременно располагал в этом городе агентами, которые следили за ними. Ему нужен был лишь малейший повод, чтобы заменить им наказание со ссылки на расстрел.
