Малыш для Демона полностью

– Доброе утро, – говорит ему любимая, подкрадываясь со спины.

Сделав глоток кофе, он поворачивается к ней. На его губах счастливая улыбка. Он привлекает жену к себе и целует в висок. И сразу все внимание привлекает круглый живот, на который аккуратно кладет свою ладонь. Ведь там, внутри, живет его сын, долгожданный наследник. Уже совсем скоро.

– Как спали?

– Ой, ужасно. Пинался полночи.

– Наверное, ему уже не терпится появиться на свет.

– Надеюсь. Кстати, меня сегодня могут оставить в больнице.

– Рожать, что ли?

– Да.

Это было неожиданно. Хотя он готовился к этому моменту девять месяцев. Ровно с того момента, как Лада сказала ему о беременности.

– Хорошо. Позвони, как все прояснится.

– Обязательно, – ответила она и нежно поцеловала в губы. – А у тебя какие планы на сегодня?

– Начну передавать кое-какие дела, чтобы наконец-то появилось больше свободного времени. Есть парочка надежных людей на примете.

Она прильнула к нему ближе.

– Я так рада, что ты не принял предложение Гуляева. Вообще бы, наверное, перестали видеться.

– Вот поэтому со своим бизнесом пусть разбирается сам. А у меня на будущее другие планы. Угадай, какой сюрприз я для вас приготовил?

– О, Боже! Неужели это то, о чем я думаю?! – воскликнула радостная жена.

– Да.

– Ты купил его? Правда? Тот дом, который мне понравился?

– Правда, – ответил он ей с такой же счастливой улыбкой. – Поэтому готовься – из больницы с сыном поедешь прямо туда.

– Боже мой, Демьян, я так тебя люблю, – сказала ему Лада, крепко обнимая за шею…

Это было последнее утро, когда он видел ее живой. Убили, прямо в больнице, обоих. Да так аккуратно, что причина прояснилась только после вскрытия. И поводов для улыбок больше не осталось. Теперь только бизнес, только холодный расчет. Слепая месть до результата. И больше никаких отношений, которые залезали бы прямо в душу. Та и без этого настолько очерствела, что его начали бояться. Жаль, что не все. Семейное наследие или новый враг, опять кто-то свой или чужой – он обязательно это выяснит.

– Ваш кофе, Демьян Матвеевич, – сказала ему секретарша, возвращая в реальность.

Это был Демон в человеческом обличии. Властный, влиятельный, наглый. Он внушал страх одним своим именем. Его присутствие заставляло нервничать всех вокруг. А уж если касался взглядом – можно было ощутить приступ удушья. Он источал такую темную энергетику, что цветы загнивали рядом с ним. Почти всегда в траурно-темном, но при этом модно одет – фабрично потертые джинсы и рубашка с расстегнутым воротом. На широком запястье массивные часы. На шее серебряная цепочка плотного плетения. Этот мужчина привлекал внимание даже затылком, когда от его ауры дыбом вставали волоски. Когда же он шел по коридору офиса в окружении своих подручных – все разбегались с его пути и прятались по кабинетам.

Я бы тоже с удовольствием сбежала. Только не могла себе позволить. Потому что я – помощник секретаря того человека, к которому он приходил. Устроилась, называется, на практику.

– Мариночка, будьте добры – два чая и три кофе.

– Хорошо, Петр Сергеевич, – пролепетала моя коллега, начиная нервничать еще сильнее, чем было до этого.

Сегодня у шефа вечернее совещание. Поэтому присутствуют все важные лица, включая самого страшного.

– Сочувствую, – искренне сказала я ей.

Всегда идеальная Марина с неестественно пухлыми губами встала из-за стола и протяжно выдохнула, держа ладонь под грудью.

– Ненавижу, когда он приходит.

Сказав это, она отошла в комнатку, где у нас находился мини-буфет. Я пошла ей помогать. А потом открыла дверь в переговорную, к которой Марина подошла с подносом в руках. Вся бледная. И руки мелко подрагивали. Настолько сильно ей не хотелось заходить в одну клетку с демоном. А все равно пришлось. Еще раз протяжно выдохнув, девушка шагнула в кабинет. На секунду показалось, что я ее больше никогда не увижу. Но все вышло не так ужасно. Марина вернулась ко мне целой и невредимой. Пострадали только ее натянутые нервы. Схватилась за свою бутылку с водой и жадно к ней припала, запивая таблетку успокоительного. Я тоже глотнула водички. Потому что даже у меня в горле пересохло, когда прекрасно понимала ее состояние.