— Вам дуть не буду! — заявляю с ходу, едва поставив свою сумку на Ганнин стол.
— Что? — Сергей Валерьевич снова очарован моим животом.
А он еще, животик, то есть, зараза, так сарафаном хорошо подчеркнут. Словно там не восемнадцать недель, а уже все сорок!
— Что слышали! — кидаю я ему. — Давайте, где ваша аптечка? Заклею вам раны и к Даниле Валерьевичу вернусь. Работы невпроворот.
— Видел я вашу работу. Не надо мне тут говорить, что вы там с Даней безумно заняты, я и так вижу! — рявкает он.
Молчу, сдерживаюсь. А зачем говорить? Возражать? Слова тут бессмысленны он вбил себе в голову одно и его теперь ничем не переубедишь.
Сергей достает все медикаменты, вату, салфетки, антисептики. И стоит каланчой, возвышаясь надо мной, пока я руки спиртом обрабатываю.
— Может, присядете? Или мне прыгать до вас? — злюсь я.
У Сергея зубы от злости скрипят, но он сдерживается опускается на диван в зоне отдыха. Я промачиваю салфетку антисептиком и прикладываю его к пораненному виску гендира.
Астафьев вздрагивает от моего прикосновения. Из-за того, что мужчина очень высок мне приходится вплотную приблизится к нему, едва ли не уперевшись животиком в его лицо. Ноздри его трепещут. Глаза жадно рассматривают торчащий из-под платья пупок.
Извращенец. Но лечить-то его больную голову надо. Хотя бы внешние повреждения. А с внутренними пускай его психоаналитик справляется. Губа-вон тоже рассечена. И кровь науголоке запеклась уже.
Беру чистую салфетку. От души наливаю спирта и прямо в рану. Поморщись, сволочь, хоть так тебе отомстить!
Гендир подскакивает на месте, как ужаленный. Я невольно теряю равновесие и заваливаюсь на мужчину. Прямо ему на колени присела, а он, не будь дураком тут же обвивает меня своими ручищами и животик ощупывает.
— Отпустите! — шиплю я, пытаясь вырваться из его объятий.
— Закончите, сначала, — требует Сергей. — Не то снова на меня как мешок с картошкой свалитесь!
Ах, мешок с картошкой?! — вспыхиваю я праведным гневом.
Беру снова чистую салфетку и фигачу туда медицинский спирт. Злорадно усмехаюсь, прикладывая примочку к уголку красиво-очерченных губ главгада.
Он прикрывает глаза. И не поймешь, от боли или от чего-то еще… но выражение на лице у него отнюдь не болезненное.
Пользуясь случаем, рассматриваю его красивое породистое лицо. Да уж… Данила Сергеевич вполне себе симпатичный парень, но он тусклая черно-белая копия по сравнению с яркой внешностью своего братца. Еще и эту складку меж бровей разгладить хочется. И шепчет в голове озорной голос: почеши его за ушком и тогда… тогда…
А что тогда? Стряхнет меня с колен и рассердится. Поэтому фиг ему, а не за ушком!
Быстро обрабатываю все раны и ссадины на его лице. Не дую, сколько бы он не морщился. Обойдется!
— Все. Готово. — сообщаю ему.
Приподнимаюсь и только потом понимаю, что сидела на чем-то очень твердом, твердокаменном и длинном. На чем интересно? Думаю и тут же заливаюсь краской от неловкости. На его ноге я сидела. Все. И не спорьте!
— Еще не все, — гендир ерзает на диване, стараясь повернуться ко мне спиной. — У меня там тоже что-то. Глянете?
— Может, вы встанете? Или мне снова на вас садиться? — возмущаюсь я.
Гендир покорно поднимается во весь свой двухметровый рост, поворачивается ко мне спиной тут же.
— Ну? — тороплю я его. — Или вы предлагаете мне самой вашу рубашку задирать?!
На самом деле говорю я это все, чтобы откровенно не пялится на его кхм… пятую точку. Вот это орех!!! Никогда подобные мужские части тела особенно не привлекали меня, но тут… так и приходится бить себя по рукам мысленно, чтобы взаправду не наподдавать по этому великолепию.
— Сами расстегните! — приказывает он. — У меня пальцы не гнутся.
— Чего это они у вас не гнутся?!
— Вот! — показывает он мне сбитые костяшки. — Мелкий постарался.
— Не мелкий Даня! — становится мне обида за моего босса. — Вполне себе крупный мужчина!!! Уж крупнее вас!
Я несу откровенную чушь и совершенно не понимаю, почему у гендира снова лопнул сосудик в глазу. Теперь оба его глаза красные. Вампир, ни дать ни взять.
— Крупнее меня?! — рычит он, — В каком месте?!
— Во всех! — запальчиво произношу я. Чисто чтобы отомстить ему. Позлить. За все чтобы мне заплатил.
— Он меня младше на десять лет! Видел я там все! Не надо мне сказки рассказывать.
Э-э-э… а что гендир имеет ввиду? Ох ты ж… начинает до меня доходить весь смысл нашего разговора. Я снова заливаюсь краской. Трясу головой, чтобы убрать наваждение.
Быстро разворачиваю махину под названием главгад, и стараясь смотреть только на перламутровые пуговицы расстегиваю его белоснежную рубашку. Хорошо, что внизу у него еще майка. Полупрозрачная, блин. Но все мышцы видно как назло. И кубики, хорошо прорисовываются из-под ткани. Крупные такие! Контрастно очерченные. Интересно, у Данилы такие же? Стоп. Нет, не интересно. Главное, что у Феди никогда таких мышц и кубиков в помине не было. Ну и я не любительница. Кажется. Нет, точно, не любительница! Не любительница я, понятно?!!
