— Да нет, мастер. Эта курица посмела рот раскрыть. — сказал стоящий рядом с ним гигант и попытался несильно запулить мне леща.
Но сегодня у меня было очень плохое настроение… очень. Правда, окружающие, пожалуй, кроме Ушера, об этом ещё не знают, а опытный наёмник не спешит поставить в известность остальных об этом факте. Я легко поднырнул под руку вояки и не сильно, но ощутимо, хлопнул его ладонью по просвистевшей около уха руке, добавив ей ещё ускорения.
Мужик был опытным бойцом, но он никак не ожидал от меня такой подлянки, к тому же я буквально на мгновение пульнул по нему параличом и тут же его убрал, но тем самым не дал громиле выставить вперёд ногу, чтобы удержать равновесие, в итоге...
Под гогот Ушера бугай шлёпнулся на траву, причём в последний момент всё-таки успел выставить перед собой руки.
Ну, плохое у меня сегодня настроение, да и устал я что-то. Пешком долго шли, а отдохнуть не дали, а тут такая лавочка отличная.
Э нет, парень, вставать так быстро не стоит.
Вновь посыл магии и паралич сковывает члены воина, но при этом я всё-таки не стал использовать боевую разновидность заклинания, а воспользовался плетением служителей церкви.
Я со вздохом под охреневшие взгляды собравшихся спокойно присел на спину гиганта и с наслаждением вытянул ноги вперёд.
Ушер уже и без моей на то помощи от смеха буквально валялся на земле, а у представителя графа лицо наливалось краской от гнева.
— Так что вы там нам хотели сказать, уважаемый? — спросил я его. Стоящий с ним рядом толстячок в ужасе переводил взгляд со своего патрона на меня, не понимая, чем вызвана моя такая несусветная наглость.
— Я же тебе передавал, старый балбес, — сквозь хохот проронил Ушер, — пацаны реально весёлые и вести дела с ними надо очень осторожно, а, главное, честно. А ты? — и уже обращаясь ко мне спокойно попросил:
— Отпусти этого качка — побратим мой всё-таки, но такой же балбес, как и старший из нас.
Я нехотя перевёл взгляд на свою скамейку.
— Ещё раз протянешь руки ко мне или к моему корешу, сдохнешь! Пошевели ушами, если понял.
Ну, а что, я его лица видеть не могу и за веками следить, подсев под него не собираюсь, ноги болят, а так хоть потренируется, как ушами шевелить можно.
Вот вроде бы дёрнулись, но я не спешил подниматься.
Не обращая внимания на пунцового учителя барона, я обратился к управляющему:
— Ты ещё здесь? Мы голодны! И не забудь и об этих господах, они тоже любят отлично прожаренное мясо и достойное вино. — и добавив немного силы в голос гаркнул: — Бегом!
Толстячок даже позабыл спросить разрешение у своего начальника и припустил к виднеющимся среди листвы постройкам. А ведь какая-то акция готовилась этими господами, и эта акция несомненно была акцией устрашения. Вон какое уединённое место для разговора выбрали-то.
Я посмотрел на воспитателя Шварца самым тяжёлым взглядом, на который только был способен.
— Теперь, что касается вас, не совсем уважаемый. — от моего спича, даже Ушер смеяться перестал, а я так и вёл разговор, не вставая со своей скамейки. — Вы хоть и являетесь воспитателем этого красивого юноши, но даже вам врать и пользоваться своим положением по отношению к детям должно быть совестно. Я не глухой и памятью, как и барон, в виду крайней молодости не страдаю и прекрасно помню о всех договорённостях с вашим работодателем. Я, как и мой напарник, согласились эти договорённости выполнять. И, что я вижу? Вначале нас, как каких-то преступников поставили в рамки быдла, даже не давая еды, а то и вовсе пытались заставить весь путь сюда пройти на своих двоих. Но те недоразумения мы урегулировали ко всеобщему удовлетворению. Всё шло просто прекрасно и само путешествие нам понравилось. Правда, барон? — спросил я своего друга.
— Угу! — угукнул он, кивая и боясь поднять глаза на учителя.
— Вот! — продолжил я. — И что я вижу потом? В последний день, когда я был слегка несостоятелен, в виду потери сознания, нас лишают не только работников, которых мы в результате своих действий наняли, но и лишают
не только вещей, заработанных нашим горбом, но и денег и драгоценностей. И это, я обращаю ваше внимание, сделано при полном попустительстве нашего надсмотрщика. Ведь так, Ушер?
Я повернулся к наёмнику.
Тот видя, что я не собираюсь пока вставать с его дружка, сквозь зубы процедил:
— Так!
Я вновь повернулся к представителю графа.
