Малыш: мамино счастье полностью

Второй ребенок: все по-другому!

Рождение нашего второго малыша – сына Гриши – я встретила во всеоружии. Взяла с собой в роддом мазь Бепантен (для борьбы с трещинами) и Саб симплекс (для борьбы с коликами). Я прекрасно понимала, к чему готовиться морально – к бесконечным хождениям по квартире в любое время суток, безутешному плачу и обильным срыгиваниям.

И каково же было мое изумление, когда я обнаружила, что сценарий развития событий – вовсе не тот, который был три года назад с Дашей. Теперь все по-другому! Сын не просто удивил меня – убил наповал. За пять дней нашего пребывания в роддоме я ни разу не слышала, чтобы он плакал. У него не болел живот, он не мучился голодом, хотя молоко у меня, как и в первый раз, тоже не сразу пришло. Он вообще не проявлял никаких отрицательных эмоций. Не издал ни единого писка ни на выписке, ни в машине, ни дома, дав нам возможность отпраздновать наше возвращение. Да и потом по поведению заслужил твердую пятерку с плюсом.

Я, приготовившаяся было к нескончаемому плачу и метаниям по квартире, даже оторопела. А где, собственно, изматывающее душу непонятное беспокойство, где бессонные ночи, где «состояние нестояния»? Где они, обязательные составляющие «веселой» жизни после родов?

Их не было!

Да, конечно, ребенок иногда плакал и по нескольку раз просыпался среди ночи. Но это уже не было для меня концом света. Я в полудреме кормила его, и потом мы вместе проваливались в сон еще на два часа. Я научилась засыпать сразу после вынужденного пробуждения. И почему я не умела этого раньше, с Дашей?

...

Мужской взгляд.

Я тоже всякий раз поражался Гришкиному спокойствию и стойкости. Вот сын спит, и его что-то беспокоит (хочет поесть, неудобно лежит и тому подобное). Но он не начинает плакать, а лишь недовольно морщится. Потом крутит головкой, корчит страдальческие рожицы, кряхтит. И только через несколько минут почти бесшумных сигналов издает негромкий жалобный писк. За это время мы уже, как правило, успевали снять внешний раздражитель (накормить, переложить и так далее).

Вообще Гриша был очень предсказуем (в хорошем смысле этого слова). Я как-то сразу уловила его потребность в четком режиме дня. Два часа на сон, полчаса на еду, полчаса на знакомство с миром. И снова сон, трапеза и познание жизни. Как будто внутри малыша находились маленькие часики, которые точно отсчитывали, сколько ему надо спать, а сколько бодрствовать. Причем диковинный часовой механизм никогда не сбивался, делая нашу жизнь размеренной и спокойной.

Сейчас я склонна думать, что примерное Гришино поведение было связано не только с его природной уравновешенностью. Но и с тем, что ребенок чувствовал мои материнские флюиды, излучавшие спокойствие и уверенность. Я прекрасно знала, что надо делать, как накормить-помыть-успокоить. Я не волновалась, не выдергивала на себе волосы, не размазывала слезы по лицу. И вот результат – невозмутимый мамонтенок в кроватке.

Вообще второй малыш способен перевернуть все наши прежние представления – и о беременности, и о родах, и том, какие бывают дети.

...