С Серафимой все иначе. Нужны привязанности, ухаживания, прогулки… Мне это кажется дичью, пустой тратой времени.
Но я соглашаюсь. Ради нее.
Как пацан сопливый, согласился прогуляться и за ручки подержаться.
Через несколько часов пойму: кретин, нельзя верить никому.
А ей?
Ей — в особенности.
Глава 32.2
Багратов
Под ногами такое странное ощущение. Как будто земля пружинит, все ярко переливается красками. Смех Серафимы звучит громче обыкновенного, наши столкновения становятся чаще.
Все ближе и ближе.
Ловлю в объятия, ускользает, как змейка… Требует что-то постоянно.
Кружит-кружит, подбирается так близко, что дышать решительно нечем.
— Целуй же! — меня как заклинило на мысли о поцелуях.
— Не могу. Собака на нас смотрит неодобрительно!
От смеха слезы с глаз. Не могу перестать смеяться.
— Мне, что, собаке, глаза прикрыть?
— Надеть намордник и привязать к лавочке. Я за ней бегать не смогу.
— Я смогу.
— Не думаю. Вы будете заняты!
Легко скользнув губами по щеке, отстраняется.
— Мало, — стону разочарованно.
— Хватит для первого раза. Откажитесь…
Щиплю за бок.
— На “ты”! — напоминаю.
— Ай. Откажись от части претензий в мой адрес и…
— Опять ты со своими списками? — язык едва ворочается. — Очередная записка?
— Да. Просто как… Символ! Договоренность между нами. Никакой юридической силы. Исключительно проверка вашего мужского слова.
— А давай! — соглашаюсь.
Чиркаю ручкой. Ничего не соображаю. Кроме того, что весь мир готов к ее ногам положить ради одной искренней улыбки.
Получаю яркую, ослепительную. На сердце словно камень расплавился. Оплыл жаром.
Так весело, что хочется танцевать.
— Давно была в клубе? — спрашиваю.
Сима хлопает ресницами, заглядывает мне лицо, словно думает над чем-то.
— Не думаю, что это хорошая идея. Вы не устали? — уточняет. — Спать не хочется?
— Я полон энергии. Поехали в клуб? — утягиваю за собой в машину.
— Я одета неподходящим образом.
— Ты одета крышесносно. У меня так точно все сносит! — смеюсь.
— Меня не пустят.
— Со мной запустят.
Музыка начинает уносить еще в машине громкими басами.
Адреса всех злачных и не очень заведений путаются в моей голове. Заваливаюсь в первый попавшийся клуб.
Глаза полосует яркими огнями. Заниженные басы раскачивают кровь.
Потолкавшись немного, заказываем столик, Сима просит потанцевать и не дает запереть себя в объятиях надолго. Присаживаемся обратно за столик, болтаем о пустяках. Меня так и тянет на поцелуи, но урвать удается совсем немного.
— Отвлечь пытаешься?
— Хочу немного передохнуть.
— Хорошо…
Сима пытается построить домик из карт, который разваливается каждый раз, стоит мне наклониться в сторону Серафимы. В крови гуляет адреналин и раж, но вставать с дивана становится все тяжелее.
Все сливается: шум, звуки, музыка, голоса…
***
— Мужик, мы закрываемся. Мужик! Уже утро!
Отлепив лицо от столика, щурюсь.
— Что?
— Мы закрываемся, — повторяет лысый качок с надписью “охрана” на черной футболке. — По счету плати!
— Щас…
Смотрю по сторонам. Симы нет!
Холодею.
— Где девушка?
— Какая?
— Со мной была девушка.
— В клубе полно девушек было. Думаешь, я за всеми слежу? Сам за своей кралей наблюдать должен. Возле твоего столика кого только не было!
— Нет, все не так. Я только с одной был. Фима. Сима. Серофима… Где она?!
— Кто? Слышь, мужик, плати, а? И вали уже.
Где она?! Почему нет рядом?!
Пустота.
Ищу по карманам. Кошелек, налик, телефон, ну хоть что-нибудь!
Пус-то-та.
В карманах — ничего, кроме какого-то засушенного цветка и одной мятой бумажки.
Ровный, красивый почерк. С трудом вчитываюсь в написанное:
Белладонна? Что за ерунда?! Не могу сообразить сразу.
— Слышь, ты платить будешь?! — теряет терпение охранник.
Платить?! Чем?! Кроме этой бумажки в карманах куртки нет ничего.
— В машине кошелек, наверное. И телефон.
Хлоп-хлоп по другим карманам. Брелока нет. Ключей тоже.
— А где я? — спрашиваю.
Начнем с этого.
— Ясно. В обезьянник его! — подает голос администратор.
Мгновенно закипает злость.
Во-первых, потому что дошло: Серафима меня кинула.
Не знаю, чем она меня опоила, какую такую белладонну в чай мне подмесила!
Но меня до сих пор расплющивает немного: темнота подсвеченная неоном, слепит. Цвета перемешаны. Звуки то громче, то тише звучат.
Во-вторых, мне пытаются помешать. Скрутить.
Меня?! Багратова!
Сбрасываю руку качка, отвешиваю ему под дых.
На выручку ему приходит второй: двое из ларца, одинаковых с лица!
Завязывается драка.
Об голову с треском ломается кий. Мебель летит во все стороны, весело бьется стекло. Кто-то осмеливается пальнуть в меня из ствола.
Все. Хана вам. Клубу — тоже!
Только раскидаю этих идиотов, сразу же сравняю с землей этот гадюшник!
Изнутри подтапливает нетерпением: вырваться, как можно скорее, найти подлую жену!
Как она меня окрутила ловко: робко в щечку чмокала, в невинность играла! В танце меня окрутила, в руки давалась, но ускользала змейкой.
