— Аня постой, — знакомый голос заставил девушку остановиться. — Мне некогда, Ник. — Малыш…ребенок, он мой? Это мой сын, да? — словно не слыша, затараторил мужчина. — Нет, он мой, ты никакого отношения к нему не имеешь, а теперь прости, но ты меня задерживаешь. Кто бы знал, как сложно ей было держать лицо, как больно было смотреть на того, кто растоптал ее чувства много лет назад, уничтожил и в тоже время создал новую Анну Ветрову, закалив ее характер и превратив наивную влюбленную девочку, в холодную стерву, готовую на все ради своего ребенка. И нет, она не подпустит Варшавского к сыну, не позволит разбить ему сердце, как когда-то было разбито ее.
«Нет, это просто невозможно» сначала подумал Николай, когда зашел в квартиру своей любимой. Она не могла, просто не могла ему изменить. Это ведь Аня, его Аня. Не может быть! Но мужские ботинки и приглушенный свет из комнаты свидетельствовали об обратном. Да нет, она не такая, и явно ведь все не так, как кажется. Но, когда Николай шагнул в комнату, и увидел любимую в объятиях другого, оправданий в его голове просто не осталось
Он влюбился, впервые в жизни так сильно, так внезапно. Словно по щелчку, когда не видишь больше ничего и никого, кроме одной единственной девушки, той, которая смогла перевернуть всю твою жизнь. Жизнь парня с серебряной ложкой во рту. Аня была для него открытой книгой, все как на ладони, нечего додумывать. Заботливая, нежная и… не его. Больше не его.
—Анечка, ты такая красивая, — гортанно проговорил тот самый "друг", сжимая в объятиях его любимую. Ту, для которой Ник купил кольцо. Оно, находясь во внутреннем кармане куртки, сейчас выжигало дыру в груди.
В ответ на это Николай услышал слабый стон, и теперь уже выдерживать это не смог. Он слишком глубоко увяз в ней, от того и больно выбираться наружу, но впрочем…чего жаловаться, если и сам парень раньше частенько гулял на стороне, будучи в отношениях с другими девушками. С ней нет. Аня навсегда отрезала желание даже смотреть на других. Но все в жизни возвращается, ведь так? К нему тоже вернулось зло, причиненное другим.
Николай глотнул спертый воздух, что выедал внутренности, ведь даже с такого расстояния он мог различить ее запах. Он везде и всюду. В подкорке и на уровне ДНК. Вместе с той оглушающей болью и горечью разочарования.
Первым порывом было устроить скандал, а затем он понял, что не сможет вынести речей, не сможет посмотреть в глаза. Сорвется, и чем закончится такой срыв еще надо бы гадать и гадать.
Потому Николай юркнул в коридор, оставил ключи на видном месте, и в два шага оказался на лестничной клетке, где ему удалось наконец-то привести дыхание в порядок. Пара касаний к смартфону и протяжные гудки уже звучали в трубке.
—Я согласен на поездку, — без приветствия кинул отцу Николай. Теперь он был согласен был на все, пусть и сопротивлялся поездке заграницу. И даже родители, вроде бы, смирились с его выбором. Ради нее он был готов бросить все и работать кем угодно, лишь бы тут. С ней одной. А вышло как вышло. Тяжело падать с высоты собственных ожиданий и разлетаться битым стеклом о жестокую реальность.
В груди нещадно жгло. Сердце распадалось на части, но с этого момента начиналась новая жизнь, а то, что внутри открытая рана, это ладно. Это он переживет, все вокруг как-то выживают после предательств, и Николай сможет. Забыться, переключиться. Благо, он имел для этого все ресурсы и возможности…
ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ…
—Мамочка, а мы пойдем с тобой в парк развлечений? — малыш схватил молодую девушку за руку и улыбнулся своим неполным комплектом зубов. Она обещала сыну сходить туда, но как все успеть — загадка, быть матерью порой бывает сложно, в особенности, если помочь некому. Тогда, пять лет назад, когда отец ее ребенка внезапно исчез из ее жизни, ей казалось, что жизнь кончена. В тот момент она думала, что больнее быть не может и поняла, как сильно ошибалась только тогда, когда узнала о его женитьбе на другой. На той, которая по статусу подходила больше, девушка его круга. Ане он ничего не объяснил, не попытался даже, просто растоптал ее чувства, исчезнув с горизонта. А у нее остались лишь воспоминания и черно-белое фото, с маленькой темной горошинкой на нем.
Она справилась, со всем справилась, одна в целом мире, с ребенком на руках, девушка поклялась, что будет жить ради него, что расшибется в лепешку ради своего ребенка. Даст ему лучшее, пусть иногда в ущерб себе, своему сну и здоровью в целом. Но он будет жить так, как не смогла жить она, будет одет в то, о чем когда-то она, будучи ребенком, могла только мечтать. Он будет путешествовать, будет видеть мир и у него будут самые лучшие игрушки и вообще все самое лучшее. Не потому, что девушка жаждала разбаловать сына, нет, ведь ему прививались важные жизненные принципы, а потому что она хотела дать ему все, чего не было у нее. Компенсировать все, что было до. И показать в первую очередь самой себе, что она сможет. Поставит на ноги, даст путевку в жизнь. Ничуть не хуже, чем если бы он рос в полной семье.
Аня умела любить за двоих, так, что невозможно было бы понять, что все бы в этой семье что-то не так. Всю свою энергию и нерастраченную любовь она отдавала сыну.
—После садика, конечно, я же обещала. Только и ты помни о своих обещаниях, — малыш насупился, и прямо сейчас больше всего походил на…него. Человека из прошлого, думать о котором Аня себе запрещала. Нет. Это стоп-линия, за которую она переходить не станет. Хотя переходит каждый раз, стоит только посмотреть на сына.
