– Вот такую? – приближает указательный палец к большому.
Млин, у меня и в кулак не поместится варианты, как именно она может меня отблагодарить. Но я же сейчас пытаюсь сыграть в игру под названием «приличный способ, чтобы склонить девушку к сексу». Поэтому не набрасываю вариант с благодарностью, где она стоит на коленях, просто придерживаю это внутри.
– Разные есть варианты. Зависит от того, насколько ты мне благодарна за решение проблемы.
– Директриса посмотрела на меня, как на сумасшедшую! – признается Лиля, покраснев. – Как будто я сама все придумала, как будто не было этого гнусного требования пойти на свидание и оказать знаки внимания заинтересованному лицу! – полыхает негодованием.
– А ты бы оказала?
– Что?!
– Ну оказала бы, если бы не мое вмешательство… Да или нет?
Рассматриваю Лилю в упор. В груди бомбит нещадно. От ее острых взглядов во все стороны брызжет возмущение и негодование.
– Я только на минуту подумала, что ты можешь оказаться нормальным, а ты… кретин! – выпаливает, толкает меня в плечо ладонью. – Пошел ты, Анваров! – рвется в сторону, цепляется пальцами за крепление, пытаясь отщелкнуть кнопку.
– Куда?! – рыкаю, дергаю за шею и впиваюсь в ее алчущий моих поцелуев рот.
Ратмир
На месте столкновения губ возникает острый, болезненный укол, скулы сводит от желания распахнуть этот дерзкий ротик с малиновыми губками и вонзиться языком как можно глубже, резче. Лилия шипит и мычит что-то, упирается кулачками в мою грудь, остро и быстро молотит. Неожиданно сильно.
Вспоминаю, что она из детдома: семьи нет. В мыслях мелькают основные сведения, которые о Лиле рассказала ее подруга. Лиля приезжая, осталась здесь после учебы в педагогическом. Работает в школе, тихая, скромная, исполнительная. На этих словах меня закручивает вихрем и почему-то вспоминаются слова Серого о жене старшего брата. Одно накладывается на другое, приятно тренькает изнутри.
Но мысль еще не оформленная, гибнет в зародыше, когда в очередном ругательстве Лиля распахивает свой ротик и предоставляет доступ. Открылась всего на миг, но мне и этого хватило, я мигом занял это пространство, заставил ее охнуть потрясенно и резко прижал к сиденье еще теснее, еще ближе, буквально навалился, распластав.
Снова шипение, попытка укуса, распаляет до невозможности. Юрко скольжу языком, задевая ее язычок, небо, зализываю губки – все, до чего можно дотянуться. Покусываю игриво, но стоит ей щелкнуть зубами в ответ, нажимаю на нижнюю губу сильнее, тяну и сосу ее ритмично.
– Аааахх… – тихо стонет в мой рот, закрыв глаза.
Я балдею от того, как меня взъерошило. По затылку и спине пронеслась жгучая плеть, кровь прилила к концу напряженного члена.
– Дерзкая такая, что ли? – хриплю, снова целую. – А с виду не скажешь. Сладкая ты ошизеть можно.
– Нет-нет, уйди! – выдает искусанными, припухшими губами. – Мне пора!
– Сидеть!
Отстранившись, замираю, оттягиваю воротник ее куртки, разглядывая, что надето под ней. Пальцы цепляют язычок молнии, надломанный на самом конце. Нуждается в средствах, явно. С поломанным язычком бы не ходила. Веду его вниз, наслаждаясь жужжанием.
– Ратмир… Хватит!
– Чего? – бросаю взгляд, ее ресницы трепетно дрожат, а глаза синющие стали, до ужаса. – Я еще не начинал. Но скоро начну…
Молния расстегивается до самого конца, быстро скольжу ладонью под куртку, ныряю в разгоряченный воздух, нагретый теплом ее тело. Просто веду пальцами по талии и спине, концентрирую движения на животе, чуть-чуть задеваю тугую резинку юбки.
Дальше прилетает «стоп-сигнал» в виде удара сумочкой по голове и укуса за ухо.
– Ауч! Ты что?! – выдыхаю возмущенно.
Но через миг смеюсь. Любуюсь, как она поправляет выбившуюся блузку, как дрожат ее пальцы.
На миг, но контроль потеряла. Я ее загипнотизировал лаской. Податливая… Стоит размять немного перед тем, как приступить к самому острому. Но поддается. Не такая шустрая, однако я уже ощутил миг плавления, и тело, пальцы, губы легко это запомнили, легко дорожку найдут.
Гарантирую, будет лежать подо мной и дрожать от удовольствия.
– Отпусти! – сев прямо, дергает ручку.
– Я заблокировал. Пока не договоримся, не отпущу!
– О чем договоримся?! – сердито взмахивает ресницами и хмурит бровки. – О свидании? Хорошо, я согласна. Но только не сейчас. Сейчас у меня есть другие сложности! Обед отменяется!
– Ты была голодна.
– Наелась, – отрезает.
– Поцелуями сыта? Может быть, еще разочек. Во рту подержи…
Вижу, как она стремительно краснеет и раздосадовано вздыхает.
– Мой язык, поиграй с ним, как следует, разогрейся перед свиданием. Но я бы тебя все же накормил.
– Одно свидание и все! – отрезает.
– Договорились. Время и место я выбираю сам! Таковы мои условия.
– А я…
– Только так! – давлю и прибегаю к низости. – Или забудь про работу с детишками… Выпрут по щелчку!
– А что, если мне не нравится?! Что тогда?
– Не-а… Свистишь. Нравится. Я наблюдал, как ты впорхнула ласточкой в класс, думала о чем-то своем, была полна…
– Чем?
– Всем. Твое это, короче. Не свисти, что не будешь скучать по мелкоте, это не так.
– Шантажист гнусный! Чем ты лучше Минеева?
