Ратмир быстро находит пластиковую коробку с изображением красного креста на крышке, достает перекись и долго роется в поисках пластыря. Кожу немного обжигает, когда он тонкой струйкой поливает лекарственным средством.
Ратмир сидит на корточках возле меня, я любуюсь его макушкой с темными, густыми волосами. Одна из зачесанных назад прядей упала на лицо, осторожно снимаю ее, укладывая обратно.
Мужчина мгновенно поднимает лицо и стреляет в меня горящим взглядом.
– Сиди смирно.
Стерев излишки жидкости, Ратмир осторожно цепляет на рану пластырь.
– До свадьбы заживет.
– Спасибо.
– Да не за что, обращайся.
– Как к приятелю?
– Само собой, – улыбается вызывающе, быстро складывает лекарства и пузырьки обратно, отвернувшись на миг.
Привстав, я обхватываю его за плечи руками и говорю на ухо:
– А ты со всеми приятелями целуешься?
– Не начинай, Лиля, – вздыхает страдальчески. – Лучше иди собери самое необходимое, а мне пока нужно сделать пару звонков.
Он отправляет меня прочь, не выказывая никаких знаков заинтересованности. Немного расстроившись, я отправляюсь прочь на деревянных ногах, мысли самые грустные, откровенно говоря, в голове тот еще бардак.
Ситуация с Ратмиром и мое поведение. Со стороны выглядит так, будто он теперь от меня морозится, а я вешаюсь на него.
Когда мы успели поменяться ролями? Вот и не буду на него вешаться, думаю с внезапно вспыхнувшей обидой.
– Лиля, – настигает голос Ратмира, когда я уже вышла в коридор.
Не нужно оборачиваться, но я все же оборачиваюсь.
– Четыре.
– Что «четыре»? – уточняю.
– Целуешься на «четыре», но рвения на пятерочку. Хочешь, научу целоваться так, что будешь сводить с ума любого? – предлагает щедро.
Возмущение закипает внутри, отравляет кровь ядовито.
– А давай, – неожиданно соглашаюсь охрипшим голосом. – Научи. Мне как раз нужно научиться классно целоваться, чтобы понравиться кое-кому.
Ратмир смотрит на меня, ни одна мышца на лице не дрогнула, но взгляд налился жаром, закипел, вот-вот начнет швырять молнии.
– Будет тебе урок. Но учти, я профессионал и очень требовательный. Могу и на штрафные занятия отправить… – склоняет голову на бок, проведя языком по чувственным губам. – Штрафы могут быть разные. Очень…
Колючий жар комком встает в низу живота, взбудораженные рецепторы сходят с ума от неприличных мыслей.
– Я передумала, не стоит. Забудь. На других потренируюсь, – отмахиваюсь.
Ошибка.
Зря я дергала тигра за усы. Он настиг меня мгновенно и придавливает к стене лицом, обхватив за шею.
Каменные бедра Ратмира прижимаются сзади, он выше меня, поэтому немного приседает и выпрямляется, толкаясь эрекцией прямо под попу.
– Зря ты меня дразнишь. Учитель выбрал ученика, – опаляет шумным дыханием шею, ведя по ней губами. – Я начну прямо сейчас.
– Не стоит!
– Поздно! – отрезает и закатывает на мне узкую юбку резким движением вверх по бедрам.
Лилия
Ратмир придерживает меня за шею и невозмутимо поднимает вверх юбку. Даже через колготы меня мурашит, воздух пощипывает кожу. Всюду ползут мурашки, сердце частит под ребрами.
– Прекрати! – пытаюсь вырваться.
В ответ снова надавливает своим телом, врезаясь каменной эрекцией в попу. Ратмир ведет носом по шее, шумно дышит, втягивая воздух, задерживает его несколько мгновений. Чувствую, как в этот миг барабанит безумно его сердце, грудная клетка опадает и поднимается быстро.
– Не отпущу, – отвечает хрипло. – Видят небеса, я пытался иначе, но ты меня заводишь нарочно, – проводит языком по шее, вызывая во мне неконтролируемую дрожь.
Рецепторы взбудоражены, под кожей вспыхивают искры, а там, где он лизнул меня, вообще взлетная полоса, щедро усыпанная полыхающими кострами. Его ладонь решительно и медленно поглаживает меня всюду, близость тела дурманит. Меня будто пронизывает разрядами тока.
Испуг и прочие мысли глохнут на втором фоне, пропадают, словно их и не было. Тело раскаляется до невыносимой температуры и плавится.
Молнии импульсов прожигают тело насквозь, пронизывают, даже кончики пальцев задевает. Я не могу дышать, в легкие мгновенно забивается его запах – его персональный, отравляющий запах, дурманом забивающий нутро.
Еще не хватало заполнить его запахом легкие вместо кислорода. Но именно так и происходит, когда ладонь Ратмира крадется по спине и со шлепком опускается на мою задницу.
Даже вскрикнуть от возмущения забываю. Просто воспринимаю факт: он шлепнул меня по заднице, а потом еще и еще.
Взмахи ладони со свистом рассекают воздух, опускаются на тело звонко, но мягко. Лишь немного горит и дурманит, дурманит все сильнее. Я покусываю губы, чтобы моего истинного состояния ничем не выдать. Но Ратмир внезапно перестает шлепать меня по заднице и прижимается к шее губами, водя по ней.
Большая ладонь гладит задницу, как будто извиняется, опускается горящим гнетом и греет, заставляет тлеть.
– Давно хотел это сделать, – признается, перебирая губами кожу.
Очередной прилив неконтролируемого жара во всем теле сигналит, что меня будоражат его слова. Но словами пытаюсь изобразить другое:
– Давно? Мы знакомы всего несколько дней!
