Но до чего же красивый, гад. На одни длинные, изогнутые ресницы можно смотреть целую вечность. У него восточные черты лица, но суровые линии смягчены немного. Смешанных кровей? Скорее всего, так.
Поняв, что он снова поймал меня на разглядывании и тайном любовании, с досадой отвожу взгляд в сторону.
– У тебя есть музыка?
– Да. Хочешь включить что-нибудь? Или просто не хочешь со мной разговаривать?
– Все твои разговоры сводятся к сексу! Даже самые безобидные. Как с тобой разговаривать?
– Пожалуй, ты права. Лучше заниматься сексом, чем разговаривать о нем. Можешь включить радио, – разрешает царственным кивком.
О, как он меня раздражает и будоражит! Тело заполнено горячими волнами!
Через несколько секунд салон машины затапливает ритмичной попсовой песенкой, от которой в голове растворяются остатки мыслей. Остаток дороги проходит в уютном молчании: мы не разговариваем вообще.
Я думала, что Ратмир снова попытается сбить меня с толку очередной вязкой пошлостью, в которой залипаешь, как муха, попавшая в мед. Но на удивление мужчина больше не пытается окатить меня шуточками со взрослым цензом.
Он отвозит меня в район, где находится его квартира. Парковая зона, закрытый въезд, паркинг и куча дорогущих примочек, о которых я могу только мечтать.
Отказываться уже поздно.
Расстояние до подъезда уменьшается с каждой секундой!
Холл дома просторный, светлый. По правде, больше напоминает отель, а консьерж смахивает на администратора – такой же собранный и приветливый.
Здесь все по высшему разряду, поэтому становится страшно даже предположить, что из себя представляет квартира Ратмира.
Наверняка там целые аппартаменты!
Согласие переночевать у него уже не кажется такой хорошей идеей.
Я снова начинаю волноваться. Но в этом волнении слишком много трепета и тайного предвкушения.
Атмосфера наливается чем-то томным, влажным, как воздух перед грозой. В зеркальном пространстве лифта Ратмир делает ко мне вальяжный шаг. Его отражение множится в зеркальных стенах, и каждое из его отражений смотрит мне прямо в глаза. Он делает шаг ко мне, его зеркальные двойники обступают меня со всех сторон.
Не говорит ни слова.
Молчание сгущается.
Только этот его взгляд – гипнотизирующий, темный, с беснующимися внутри огоньками.
Один взгляд и по телу запущен ток…
От треньканья лифта звонко дрожат струны внизу живота. Выхожу первой с четким ощущением, что Ратмир смотрит на мою попу, затянутую юбкой.
Мужчина молча отмыкает замки квартиры, пропускает меня первой, а потом проходит следом, чтобы набрать код для попискивающей сигнализации.
– У тебя хорошая ква… – слова замирают в горле, когда я вижу, как стремительно раздевается мужчина, оставшись в одних трусах и небрежно швыряя вещи на пол.
Боксеры сильно натянуты эрегированным членом.
– Что ты делаешь? Зачем… Зачем ты разделся?
– Чувствую себя, как дома. Дома я всегда хожу в одних трусах или без них, и это правило распространяется на моих гостей! – подходит вплотную, прижав меня к стене.
– Это правило для всех гостей?
– Оно персональное для тебя, Лиличка!
Ратмир неожиданно быстро отодвигается и ловко расстегивает несколько пуговиц на моей блузке.
– Эй! – судорожно хватаюсь за расползающуюся ткань.
Ратмир ловко дергает блузку вниз по моим плечам, скатав ее вместе с курткой и буквально заперев мои руки в замок. Выбраться быстро не получается! Он же, довольный собой, задирает мой бюст и приникает ртом к напряженному соску, резко вбирая его в рот.
– Отпусти… – тихо охаю.
Но говорить очень сложно – хочется стонать.
Движения языка быстрые и напористые. Зажигают.
– Что ты делаешь? Отпусти… – вяло бормочу.
Он зажимает сосок зубами, посасывая, ладонями мнет мой зад…
Совершенно не слышит меня! Или не хочет слышать?
– У тебя классные сиськи, – отрывается лишь на миг, чтобы взять в рот вторую грудь, сминать всей пятерней. – Такие надо отлюбить!
– Хватит! Хватит, мы о таком не договаривались.
Мое сопротивление тает с каждым виражом его языка!
– Ты напряжена. На стрессе я тебя в квартиру не запущу. Пропуск только через оргазм… – деловито закатывает на мне юбку.
Ратмир
– Ты что делаешь? – ахает Лиля, стонет и пытается оттолкнуть меня.
Но ее тело выгибается дугой, подсовывает торчащий сосок в мой рот. Само, клянусь! Выгибается дугой, тыкает острым пиком на язык. Темная горошина пульсирует под зубами. Посасываю ее, и она взрывается твердостью у меня во рту. Тело Лилии натягивается, изгибается луком. Становится еще громче и требовательнее звон ее струн – я не музыкант ни разу, но, кажется, задел их все, до единой – бренчат.
Зеркалят во мне, дробятся эхом, от которого оживают разом все бесы.
Иногда от близких слышал, что я с бесовщинкой. Наверное, они правы.
Все черти ожили и бомбят в грудную клетку изнутри.
– Ратмир!
Лиля еще пытается сопротивляться! Сама же то натягивается до жесткого звона, то обмякает горячим потоком на мои руки.
Пальцы рвут стремные колготы на промежности. Трусы сбиваю в сторону. Ну, мля, даже белье на ней несексуальное совсем, а что же так вставляет от вида собственных пальцев, запущенных в этот беспредел.
