— Поведу тебя? Тебя? — Он засмеялся, хотя ему нисколько не было смешно. — В котором часу там завтра начало?
— Есть представление в три, — поспешно ответила она, — но в это время я не смогу, мне надо выйти с тетушкой. Потом есть второе представление, в половине восьмого. К нему я вполне могла бы освободиться. А потом можно было бы пойти на ярмарку, и ты бы выиграл для меня всякие призы, ты наверняка хорошо стреляешь. Все англичане хорошо стреляют. Ну, скажи, что поведешь меня, да? — Она подошла поближе, задрала голову и зазывно улыбалась, глядя ему прямо в глаза.
Но он думал не о ней.
— Значит, тут и ярмарка есть, — произнес он задумчиво.
— Ну конечно. — Ей это уже начинало действовать на нервы. — Так ты поведешь меня или нет?
Как жаль, что нет представления около шести, думал он, но тут спохватился, вспомнил о существовании Нелли.
— Да, разумеется, я бы рад тебя повести, — сказал он поспешно, — но, боюсь, к половине восьмого я освободиться не успею.
— Что ж, если ты не хочешь, мне ничего не стоит найти другого, кто с удовольствием пойдет со мной, — сказала она, повернулась к нему спиной, вынула из сумочки помаду и стала красить губы.
— Нелли, я правда хочу тебя повести, — взмолился он. — Но в здешнем приюте малыш, которого я должен навестить. Это малыш моего старого друга. Я освобожусь от него не раньше половины восьмого.
— Могли бы, конечно, освободиться от ребенка и чуть раньше, если б только захотели, — холодно сказала Нелли, захлопнула крышку пудреницы, сунула в сумку и пошла прочь.
Он поймал ее, схватил за плечи и резко повернул лицом к себе.
— Ладно, — сердито пообещал он. — В половине восьмого я тебя там встречу. Где это?
Она сказала, и, пока он шел рядом с ней, не в силах связать двух слов от гнева и неотступного желания, из головы у него не шла одна мысль: а ведь цирк не настолько далеко, чтобы сперва нельзя было повести туда Жана.
Итак, назавтра Хилари повел Жана на ярмарку.
Вначале ему пришло на ум, что можно было бы попросить разрешения взять мальчика на дневное представление, ведь сегодня воскресенье и занятий наверняка не будет. Потом подумал: нет, я не в таком восторге от цирка, мне не выдержать его дважды в один день. В конце концов, Жан ничего про это не знает, а ярмарка уже сама по себе несказанное удовольствие. Спустя некоторое время можно будет сколько угодно ходить в разные цирки — и Бертрана Миллса, и Королевский турнир, и к Мадам Тюссо, и на представления для детей.
— Посмотри, папа, посмотри, — горячая маленькая ручка ухватится за его пальто, большие глаза будут лучиться от возбужденья. Да, потом времени будет сколько угодно.
— Сегодня днем мы поезда смотреть не станем, — сказал он, когда они спустились со ступеней, в глазах Жана выразилось отчаяние, а Хилари, сердце которого готово было разорваться, поспешил прибавить: — Но мы займемся чем-то поинтереснее.
— А что это такое, мсье, скажите?
— Вот погоди и увидишь. Это нечто замечательное, но, — вспомнил он, — чтобы у нас было довольно времени, нам надо поторопиться, — и он взял малыша за руку и быстро зашагал к пустоши на окраине города, где разместился цирк.
Цирк оказался куда больше, чем Хилари предполагал.
Раскинутый посредине шатер был громадный, и вокруг него теснились караваны, балаганы, качели, чертовы колеса — все ярмарочное великолепие.
— Ой, что это? — воскликнул Жан, когда они подходили, а навстречу им неслись звуки медных инструментов и шум возбужденной толпы.
— Это цирк, — с гордостью сказал Хилари, и малыш повторил:
— Цирк! — и побежал рядом с Хилари, на его бледном личике восторг.
— Животных посмотрим? — предложил Хилари, и мальчик кивнул, онемев от изумленья. Они прежде всего зашли под тент, где в стойлах стояли лошади, крохотные угольно-черные шотландские пони, пегие кони с плоскими спинами, белые лошади с развевающимися гривами и хвостами, бледные арабские скакуны в крапинку, и Жан то и дело в неистовом восторге хватал Хилари за руку.
Потом они пошли смотреть обезьян и львов, и наконец, одинокого слона, который принимал у зрителей монеты и, послушный долгу, отдавал их смотрителю. Несколько минут они стояли и не сводили с него глаз, потом Жан вдруг отпустил руку Хилари и выступил вперед. Хилари тоже было двинулся, увидел, что Жан вытащил из кармана скомканные красные перчатки, положил в ищущий хобот слона, увидел, как слон неопределенно помахал в воздухе этим удивительным подношеньем, а потом, как и все прочее, положил в руку смотрителю.
Тот подошел к ним и предложил вернуть перчатки.
— Смотри, Жан, ты разве не хочешь получить обратно свои перчатки? — спросил Хилари, но малыш крепко прижался к нему и помотал головой.
— Хочу, чтоб остались у слона, — и он стал тянуть Хилари в сторону от искушавшего его свертка.
