- мужики пива, - заканчивает, слегка сморщившись Димас, пытаясь прекратить беспорядок, что учиняет его сын.
- Простите, но мне надо домой. Родственники меня, наверное, уже потеряли, - скромное изречение от Малышки.
- А кто у нас родственники? – как бы между прочим прощупывает почву брат.
Переглядываемся с ней.
Ну давай, жги, Снежинка!
- Карпов Павел Борисович, моя дядя - со вздохом от нее.
В непонятках брат пялится на меня.
- Что? – претензионно я.
- Он мне недавно звонил по поводу драки, ничего не знаешь об этом?
Его взгляд цепляется за рану на губе.
- Вообще не в курсах, - уверенно.
- Все ясно, – это недовольно мне. Затем моей девочке, — значит ты у нас непростая девочка, племянница ректора?
- Получается, что так.
- Харе допросы устраивать, дайте пожрать уже ей.
После завтрака сидим в кабинете у брата, пока девочки о чем-то шушукаются на кухне.
- А попроще не было? Не пойти неправильно, я, пожалуй, про такую и говорил в нашем последнем разговоре, но у тебя не будет неприятностей, если что?
- Поздно думать. Я не знал, что она связана с ректором, хорошо скрывала это. А теперь уже фиг я ее кому отдам.
- Не наделай там глупостей.
Закатываю глаза.
- Безгрешный, ты же меня знаешь.
Недовольно сводит брови на переносице.
- Знаю, поэтому и говорю. Ты в курсе с кем подрался? Этот молокосос – сын депутата! Если наедет, мало не покажется!
- Я разрулю с ним.
- Будь любезен. Бодаться с таким нет никакого желания.
- Вкурил, не напрягай! Там такое дерьмо растет у этого депутата, мама не горюй.
- Раз дерьмо, нечего было трогать!
Откидываюсь в кресле, закрывая глаза. Сразу перед глазами моя Малышка в момент экстаза, с выгнутой спиной и горячими стонами. В ушах шумит. Пульс нарастает. В груди что-то сжимается от сладкого чувства к этой миниатюрной девочке, которая, непостижимым образом, начала очень много значить для меня. Рвано выдыхаю, пытаясь успокоить гормоны.
- Свою от всех защищу, пусть только верит в меня.
Брат недовольно смотрит на меня, затем вздохнув, кивает.
- Как вы познакомились? – спрашивает Ирина, убирая со стола.
Улыбаюсь, вспоминая нашу первую встречу.
Встаю, чтобы помочь.
- Это было в универе. Мне, кажется, хватило одного взгляда, чтобы понять, что он особенный. И он …хорошо умеет уговаривать, - смеюсь.
- Да, Костровы напористы, если им что-то нужно, - с луковой улыбкой на лице, констатирует она.
Киваю.
Он с самого знакомства такой. Напористый. Если бы не эта его черта, мы не были бы вместе. А я так и считала бы его парнем Лизы.
- Знаешь, Диму я полюбила еще в школе, пожалуй, за его безумное стремление пробиться в той сфере, которую он выбрал. У него всегда горели глаз, когда он говорил о футболе. Пришлось тоже его полюбить. И это я сейчас не про Диму, а про футбол, - смеется хозяйка дома.
Пожалуй, я тоже полюбила воркаут, потому что его любит он.
Садимся на диван в гостиной.
- Егор – замечательный парень. Им обоим пришлось нелегко потому, что они рано остались без отца. Но он успел заложить в Диме этот фундамент честного и справедливого человека, и этим познаниям он научил и Егора. Думаю, он такой же однолюб, как и Димка. Так что, если у вас все получится, он будет офигенным мужем и отцом.
Смущаюсь. Мы действительно так далеко с ним не заглядывали.
Прихожу к выводу, что у него замечательная семья. О таких родных можно только мечтать.
Слегка наклоняется и заговорщически шепчет:
- У меня есть безумно вкусные пирожные, для особого случая. Хотела вытащить их вечером, но раз вы не остаетесь, думаю, надо их слопать сейчас.
Извиняющимся тоном говорю ей:
- Я гимнастка, мне сладкое есть нежелательно. Мы, итак, вчера поели блинчиков…
- Они совсем крошечные. Твой организм этого даже не заметит, - подмигивая мне.
Согласно киваю.
- Пойду поставлю чайник, пока нет мужчин, а то эти троглодиты и нашу порцию слопают. И куда только в них столько влезает? - шутит, смеясь.
Уезжаем ближе к обеду.
У ее дома не можем оторваться друг от друга.
- На кой ты собралась проводить с ними наш последний выходной? С понедельника у тебя опять тренировки, фиг свидимся.
- Не бубни, в понедельник вечером увидимся.
- Я сдохну до этого! – жалобно ей в губы.
Улыбается мне, чмокая.
- Ну я пошла?
- Иди, - недовольно.
Выходит.
Черт, не могу так! Будто поссорились.
Выхожу за ней.
- Подожди, - подхожу и сгребаю в охапку, прижимая к дверце машины. Удерживаю за попу, закидывая ноги себе на талию. Дышим с ней одним воздухом на двоих, глядя в глаза.
Ловлю ее губы, слегка покусывая. Встречаемся языками, и я улетаю. Жру, пока дают, потом опять два дня на «сухпайке».
Стонем вместе. Какая-то гребанная химия. Не могу уже без нее.
Отпускаю, и она, счастливая, убегает.
В машине, пока еду домой, звонит мама.
- Привет, сынок. Ты как?
- Лучше всех. Как ты, мам?
- Давление подскочило, скорую вызывали, увезли в больницу. Так вроде уже лучше, но пока не отпускают домой.
Сердце сжимается от тревоги.
- А где дядя Сережа? Он знает?
Это муж моей мамы. Она вышла замуж за друга отца, когда я ещё учился в школе. Мировой мужик.