– Хорошо бы, но я сильно в этом сомневаюсь. Ложись-ка ты теперь в кровать, тебе надо поспать после такой ночи. Ложись, ложись, и телефон давай уберу, чтобы ты могла уснуть спокойно. Хочешь, книжку дам, почитаешь немного, чтобы успокоиться?
Ника знала, что сопротивляться бесполезно. Она отказалась от книжки, послушно отдала маме телефон, отвернулась к стене и закрыла глаза.
В этом положении она провела долгих две с лишним недели. Она прерывалась только на то, чтобы сходить в поликлинику сдать анализы, да сходить в туалет, потому что диарея никуда не уходила. Когда ее рвало, мама приносила ей тазик. Потом поила ее растворами для восстановления водного баланса в организме. Давала таблетки, которые дистанционно назначила ей Вероника Сергеевна. Врач приходил еще раз, говорил, что есть изменения в биохимии печени и поджелудочной, но ничто не указывает ни на какую инфекцию. В конце концов, он рекомендовал лечь в больницу на обследование.
Этого Ника уже не могла вынести. Все эти долгие две с половиной недели мама почти не давала ей переписываться с друзьями, да и она чувствовала себя порой настолько плохо, что даже с трудом могла читать мелкий шрифт в своем телефоне. Антон сначала писал часто, но потом все реже и реже. Бывало, пролежав весь день, как в бреду, в своей постели, она просила маму дать ей телефон, и она, сжалившись, давала, но там было пусто – ни одного звонка, ни одного сообщения.
– Антон наверняка очень занят учебой и своими делами, – сочувственно говорила мама, видя, как Ника грустнеет.
Девочка ничего не отвечала. Она молча принимала таблетки и снова откидывалась на подушку.
И вот, завтра ей придется лечь в больницу. Ника снова встала с кровати, осторожно придерживаясь за ее спинку, и, обойдя маму, подошла к окну. За окном мела метель, все было серо-белое. Наверняка, было холодно. Снег рано выпал в этом году. Она прижалась лбом к стеклу и стояла так, глядя в ту сторону, где была ее школа. Школу не было видно из-за высотки, расположенной прямо напротив, но зато весь двор был, как на ладони, а чуть правее начинался лес, в котором они с Антоном любили гулять. Ника разглядывала деревья – лес был смешанный, поэтому часть из их облетела, и от них остались лишь голые стволы и ветки, как руки, воздетые к небу в немой мольбе. Другие были соснами, они стояли все такие же зеленые, мощные, высокие, им все было ни по чем – ветер, холод, снег. Ника хотела бы быть такой же крепкой, как сосна, чтобы не валиться от каждой болячки. Но она была осинкой. Она взглянула на свои руки – тонкие, бледные, кость, обтянутая прозрачной кожей – и снова перевела взгляд на лес. Она услышала, как мама тихо вышла из комнаты. Спустя несколько секунд она услышала, что мама, понизив голос, с кем-то разговаривает в другой комнате. «Наверное, с папой, – грустно подумала Ника. – Говорит ему, что мне надо лечь в больницу».
Папа редко бывал дома, поскольку по будням он допоздна работал, а по выходным уезжал отдыхать со своими друзьями – кататься то на велосипедах, то на мотоциклах. А если никуда не уезжал, то проводил много времени в гараже, перебирая свою технику. Ника любила, когда папа был дома, с ним всегда было веселее и как-то уютнее. Он не трясся над всеми болезнями Ники, не вглядывался заботливо в ее лицо, пытаясь увидеть признаки нездоровья, зато много смеялся, показывал ей смешные видео на телефоне, они могли часами вместе валяться у телевизора, глядя передачи про животных и про автомобили. Часто тайком от мамы он приносил ей шоколадки, леденцы, чипсы и другую запрещенку. Это был их секрет. Ника съедала их в своей комнате, когда мама была в душе или уходила в магазин. После этого ее мучили угрызения совести, но она не могла отказать себе в этом удовольствии. Ее диета была слишком строгой, это было невыносимо, а она так любила шоколад! Кажется, в ближайшие недели шоколад ей не светит. Ника чуть не заплакала от обиды, но в это мгновение в комнату вновь вошла мама.
– Ника, милая, пора принять лекарства. – Лина положила руку ей на плечо.
– Не хочу, Ника дернула плечом, попробовав сбросить мамину руку, но ей это не удалось. Лина настойчиво повела Нику к кровати:
– Садись, я все принесла. – Лина протянула ей маленький пластиковый стаканчик, наполненный целым десятком таблеток самых разных цветов, и стакан воды. Ника горестно вздохнула, поморщилась, зажмурилась и закинула сразу всю горсть в рот. После этого она снова легла в постель и укрылась. В руках и ногах была неприятная дрожь, сердце тревожно колотилось. Завтра ей придется лечь в больницу.
