Мама!!! полностью

Нет, ей не надо про лейтенанта – надо про капитана. Как раз следующая песня. Но пленку, как назло, еще раз заело. Саша остановила кассету, подцепила ее пилочкой для ногтей, аккуратно вытянула застрявшую пленку, вставила карандаш в правое отверстие и прокрутила где-то на три круга. Наверное, сейчас начнется. Нет, ну что такое? Теперь Кай Метов! Перепутала, в первый раз надо было мотать вперед, а не назад. Но Кая Метова она послушает. Только одну песенку, и всё, потом репетировать.

Саша встала перед зеркалом. Заиграли гитары, простонали девушки, Кай Метов начал:

Саша откинула назад волосы. Выставила бедро, подняла немного руки и начала отбивать такт. Английские слова она старалась произносить четко и громко. Получалось ну прямо как по-настоящему. NumbeRRRR one… Она напрягла губы в обольстительной улыбке. О чем пел Кай Метов, не очень понимала. И не верила, что кто-то понимает. Что такое позиция номер один и номер два? Но голос у Кая Метова теплый, мягкий, от него сразу хочется думать о чем-то новом, о взрослом. Думать о Ване Дылде, который завтра будет играть с Анькой в «Любовь с первого взгляда». Хорошо бы он ее не выбрал. Когда Саша слушает Кая Метова, то вспоминает сына маминой подружки, Рому, он гораздо старше и, конечно, не обращает на нее внимание. А Саше хочется иногда надеть плиссированную юбку, завязать блузку над животом, убрать волосы широкой лентой, тряхнуть ими назад и крикнуть всем: «Смотрите же, какая я красивая!» И танцевать. Вот так, вот так, бедрами и немного подпрыгивая. Она хорошо танцует, очень хорошо. Как взрослая. Ее за это даже ругали. Бабушка говорит, что детям не сто́ит такие танцы танцевать. Но по-другому Саша не умеет.

Тут что-то шоркнуло о дверь. Красная, вспотевшая, с прилипшими к лицу волосами, Саша запрыгнула зачем-то на кресло. Будто там безопаснее. Кая Метова, как назло, тоже заело. Он спел про вторник, потом издал вялый рык и замолчал – в колонках слышен был едва уловимый гул. За дверью немного постояла тишина и снова кто-то шоркнулся. Теперь понятно, что именно кто-то. Саша кинулась на балкон. Надо на помощь звать. Тетю Олю, дядю Толю. Дома уже, наверное. Она с трудом открыла верхний шпингалет и долго возилась с нижним. А ведь на балконе две двери! И они плотно заклеены бумагой, забиты ватой. Этой зимой на балкон никто не ходил. Саша торопилась и никак не могла отодвинуть шпингалет.

– Это я, – сказал вдруг из коридора детский голос.

Да Мякишев же! Что там у него случилось?

Она бросилась открывать ему.

– Там эт-т-то…. Там собака не дает мне выйти. Я не знаю, как… эт-т-то… как спуститься.

Саша ничего не поняла.

– Ну там, на пятом вроде этаже, когда проходишь, появляется огромная собака. Она из потустороннего мира, я тебе говорю. Я уже и по другой лестнице ходил – она выходит ко мне всё равно. Она съест меня. Можно, я с тобой посижу?

Максимка был очень напуган и плакал. По-настоящему плакал.

– Да это Лорд, – догадалась Саша. – Лорд это, у Рудниковой купили. Он хороший, он тебя провожать выходит. У него в это время все дома, он детей до улицы водит, особенно когда света нет. Ты ему скажи: «Лорд, я боюсь» – и он пойдет.

Мякишев вытер рукавом слезы.

– Да он же огромный.

– Так дог! Королевский. Он очень добрый и очень умный. Только голодный. Подожди.

Саша не пригласила Максимку к себе, а слегка прикрыла дверь, взяла из-под духовки банку и положила в нее немножко мяса по-французски. Банку протянула Мякишеву через порог.

– Ты его угости. Только на пол вывали, а то не достанет до дна. Угости, он тебя проводит. С ним не страшно, его тут все алкаши боятся. Все-все…

Вдруг Саша осеклась. Ей стало немного стыдно, что она упомянула алкашей. У Мякишева же мама пьяница. Но Максимка ничего не понял. Он взял банку, потом немного вытянул шею, чтобы рассмотреть их комнату. И улыбнулся:

– А ты че тут делаешь?

– Я? – испугалась Саша. – Репетирую.

– Стометровку?

Мякишев засмеялся. Да, вид у Саши был не очень, наверное. Смешная, в блузке, вся потная и красная, будто бегала.

Тут включился Кай Метов.

И так пошел одно да потому – «Милая моя, где ты?»