Из комнаты выглянула Анька:
– Какая тебе Дунька? Нету у них никакой Дуньки.
Тетя Лена засмеялась:
– Так ты не знаешь просто. Они же недавно переехали к нам… Подралась с кем-то эта Дунька. Но у нее хозяева есть. Честно-честно. Кормят ее хорошо и дырку эту обрабатывают зеленкой. Загуляла она, вот и бегает.
Тетя Лена одной рукой толкнула Аньку обратно в комнату, а другой так и гладила Сашу по голове.
– А я… торт ей отдала. Бисквит. Мама испекла для чаепития, я всё собаке отдала и Лорду. И нет ничего. Вот только. Вот! Мама велела передать в знак… – Саша тут снова зарыдала. Она, не отрывая лица от пальто и тети Лены, руками нащупала ранец и достала оттуда пакет. – Вот, это вам… мама… в знак благодарности. Их чистить надо, потом еще жарить, тогда нормально…
Тут она впервые за это утро посмотрела в лицо тете Лене. А та смотрела на арахис. И Анька с Женькой смотрели. У Аньки глаза засветились от любопытства и удивления.
– Это че такое? – спросила она первая.
Странно, но и тетя Лена тоже спросила. Маленькая Женя с опаской подошла к пакету и вытянула шею, чтобы рассмотреть издали. Саша даже растерялась.
– Это же арахис… Ну, арахис.
Все трое искренне спросили:
– Арахис?
– Ну да… Арахис. Надо чистить. И жарить потом, прямо на сковороде. С солью. Пока шелуха не облезет. Вкусно. Только долго очень…
Саша снова посмотрела на них – они молчали. Потом Анька первая вскрикнула:
– Ой, как интересно. Из них же поделки можно делать!
Тетя Лена взяла пакет, открыла и вытащила одну штучку. Покрутила в руках, посмотрела на свет.
– Да, можно. Надо только бережно вынимать… – она потрясла стручок над ухом. – Ой, гремит. Ну всё, девочки, раздевайтесь. Аккуратно их доставайте, чтобы мусора не было.
Она поцеловала еще раз Сашу. Потом – Аньку. Потрепала обеих по плечу и вышла.
– А я… я же весь торт собакам отдала, – вспомнила Саша снова. – Я на чаепитие не пойду. Я посмотрю, как ты играешь после концерта, и домой. Я тебя у пятиэтажки подожду, там во дворе фонари. А ты потом придешь.
Она робко посмотрела на Аньку. Та засмеялась, провела Сашу в комнату и показала на огромную коробку в углу, доверху набитую печеньем, конфетами, там были «Твиксы», вроде, «Сникерсы», еще такие пирожные, «Чокопай».
– Смотри! Возьмешь отсюда, что надо, и скажешь, что ты принесла. Это всё в школу нам.
Она толкнула Сашу снова в прихожую:
– Шапку-то снимай!
Неужели они не видели никогда арахиса? Саша разделась. Украдкой заглянула за занавеску бабы Тони. Та сама давно не выходила, стеснялась, поэтому Саша следила, не сидит ли бабушка у себя на кровати. Потому что некрасиво получится, если она просидит два часа, а с ней никто не поздоровается.
– Здравствуй, Шурочка, – помахала ей из-за занавески баба Тоня, которая как будто ждала, когда Саша на нее посмотрит. – Здравствуй, деточка. Я там кашки сварила. Бушь кашку-то?
– Не-е-е-е, баб Тоня, не хочу, я поела. Я так с Аней посижу, просто чаю попью.
Конечно, Саша знала, что старушка не услышит. Она приоткрыла занавеску, сильно помотала головой и медленно сказала одними лишь губами: «Спасибо».
Анька, в длинной футболке, еще не причесанная, пошла на кухню.
– Только я с тобой недолго, – предупредила Саша, – у меня дело есть. Мне в садик нужно.
– В садик? – удивилась Анька. – Зачем тебе в садик-то?
– Да так, мне надо одну воспитательницу найти.
– Зачем воспитательницу?
– Да надо… – Саша не отмахивалась, она не знала, как рассказать.
Аньке это не понравилось. Она села перед ней на табурет и наклонилась вперед, чуть ли не к самому Сашиному лицу, и спросила:
– Нуууу? Зачем?
Саша замялась:
– Мне нужно найти воспитательницу, которая была у нас в самые последние дни перед школой.
– А зачем? – допытывалась Анька. – Это которая читать учила?
– Нет, другая, не наша, она у нас была совсем недолго, может, несколько дней. Подменяла.
– Кого?
– Ну ту, основную, которая читать учила.
– Да? А как ее звали? Нашу-то?
Хм-м-м, как ее звали?
– Я не помню.
– А ту-то как зовут, которая была вместо нее?
– Не помню тоже… Ой, я ведь у твоей мамы спросить хотела! Я же для этого к вам шла так рано.
Анька засмеялась и развела руками: мол, всё, поезд ушел. Но Саша бросилась к двери.
– Может, не отошли еще далеко, я их поймаю.
Она на ходу схватила с вешалки свою шапку и выскочила в коридор. Анька кричала ей вслед:
– Да ушли они давно! Не догонишь!
Не успела Саша выбежать на крыльцо, как раздался голос бабы Тони:
– И куда ишшо в такую рань-то? А ну, вернись, застудишься вся. Вернись, оденься…
Дальше слов было не разобрать. Саша добежала до турника, на котором выбивали ковры, и остановилась. Улица просматривалась вплоть до продуктового магазина и дальше до библиотеки. Тети Лены с маленькой Женей не было. Да, слишком далеко ушли. Надо вернуться! Она иногда ходила с Вторушиными забирать Женьку и знает, что Анькина мама любит подолгу болтать с воспитателями, она ведь раньше там работала. Саша вернется за одеждой и еще успеет застать тетю Лену. Обязательно. Она уже бежит назад, заскакивает в подъезд, готовится барабанить в дверь, но та отперта. Анька с бабой Тоней ждут ее.
– Околешь ить так. Давай-ка к лориферу-то.
