– Пойдем! – услышала она вдруг прямо перед собой. Ее пригласил на танец Серёжа Колпаков. Идти? Саша растерялась. Серёжа взял ее за талию негнущимися руками так, будто нес перед собой кипящую кастрюлю. Они кое-как вышли на середину класса, где всё так же танцевали Анька с Булыгиным и Дылда с Машей, Салавата и Рудниковой уже не было. Зачем она пошла с Колпаковым? Саша сворачивала голову на Аньку. А до Вани ей вдруг не стало никакого дела. Главное – Анька. Саша не упускала случая подсмотреть за ней. Нравится ли Булыгин Аньке? Хочет ли она еще танцевать с ним? Саша крутила головой, Булыгин, встречаясь с ней взглядом, корчил рожи, будто бы дразня ее. Он думал, поди, что она его ревнует. А ей нужно смотреть на Аньку, чтобы понять, хорошо ли ей без Саши. Нет, не хорошо. Анька не радуется и устала танцевать, это видно по ее лицу. Ладно, проехали с Дылдой, Саше плевать. Главное, что он не выбрал Аньку и та не отправится с ним завтра в романтическое путешествие, а останется дома и будет с Сашей. Саша обязательно придет пораньше. Это ее Анька! Ее подруга и ничья больше!
Колпаков наступил ей на ногу. Песня длинная.
Саша любит Ваню Дылду как мальчика и Аньку как… как кого?
– Следующая песня будет белый танец. Девочки приглашают мальчиков! Девочки, приготовьтесь!
Ольга Анатольевна объявила это так громко и строго, будто на контрольной зачитывала задание.
Музыка еще долго играла. Саша успела устать. Колпаков держал ее своими клещами, он – это было видно по его лицу – так боялся Сашу, что не мог ослабить хватку. И смотрел прямо ей в глаза. Она попыталась высвободиться, убрать одну его руку со своей талии, но Колпаков будто врос в нее. Она даже вспотела – так долго танцевали. Когда песня кончилась, Серёжа сам выпустил ее и убежал к Королёву с Киселёвыми. Он такой маленький, хрупкий, полупрозрачный, а как в нее впился. Это от страха.
Саша вернулась к остальным девочкам. Не было только Аньки. Она уже не танцует – все закончили. Вот и Маша вернулась, и Рудникова, а Аньки нет.
– Белый танец, белый танец, – напомнила учительница. Девочки переглянулись. Только Маша пошла к Дылде. Тот, едва завидев ее, двинулся навстречу. Рудникова рассматривала в полутьме свои ногти. Оксана Ермакова неожиданно вышла вперед и поискала кого-то глазами. Вернулась, поправила резинку на юбке, что-то сказала Кире и снова вышла на середину класса. Наконец она высмотрела Костю Карташова и пригласила его танцевать. Все мальчики, даже Дылда, заулюлюкали.
Песня для белого танца выпала грустная – Татьяны Булановой. Колыбельная.
Саша тоже высматривала. Она искала Мякишева. Но не танцевать – просто так. Его не было среди мальчишек. Господи, да ведь он так и сидит над тортом, уже окутал его, словно коконом! Бедный Максимка. Это же у него последний праздник в их школе, потом каникулы и он уедет к бабушке! Что там его ждет в Каскаре? Она захотела подойти к Мякишеву, но замялась. Вдруг ей пришло в голову, что Анька может сейчас пригласить ее танцевать. Белый же танец. Никто ведь не сказал, что девочки приглашают только мальчиков. Или сказала учительница? Почему бы Аньке ее не пригласить? Ну, хотя бы для того, чтобы Саша не стояла тут как дура. Она не хочет никого приглашать. Она хочет, чтобы Анька пришла и взяла ее за руку. Потому что это ее подружка! А еще хочет, чтобы Максимка наконец отлип от своего торта. Он плачет там наверняка. Саша подошла к нему. Буланова пела:
Про маму бы спела! Некоторых мамы обижают. Ее, Сашина, мама сейчас на работе и потом, наверное, поедет проверять квартиру, а Максимкина мама лежит пьяная в туалете. Она подошла к нему и села рядом.
– Танцевать, что ли? – спросил он презрительно.
– Да я просто так…
Он снова уставился на торт. Даже ни капельки крема не слизнул – всё смотрит и смотрит.
– Хочешь, я сейчас Аньку позову помочь тебе маму перетащить?
Саша предложила это как будто не своим голосом и не своей головой. Кто-то другой, какой-то посторонний дух, наглая чужая сила это произнесла. Максимка даже не повернулся к ней:
– Не надо, сказал же.
Наглая сила внутри Саши продолжала:
– Ты уже сам перенес?
– Нет, – совсем грубо ответил Максимка.
Надо было бы остановиться, встать и отойти, но Саша спросила:
– Как же ты в туалет пойдешь, если она там лежит?
