– Баба в Куйбышев уехала. А у мамы какая-то проверка на работе, – непринужденно ответила Светка.
Для нее очереди – в новинку, ей интересно в них постоять. Она, может быть, только сейчас себя взрослой почувствовала. Раньше, когда Саша шла в магазин, Светка ей завидовала: «Везет тебе, совсем как взрослая». Теперь Светка вместе с ней и в очереди мерзла совсем как взрослая. И, похоже, была довольна.
– Блин, я и варежки оставила. У тебя дома, – сказала Анька и подышала на свои всегда белые, даже белесые руки, которые теперь от промозглого холода сделались красными.
Саше стало совсем жаль Аньку. Она сняла одну свою варежку, левую, и отдала Аньке.
– Давай по очереди руки греть. Одну в карман суй, а другую – в варежку. Потом поменяемся.
Анька надела варежку и засмеялась:
– Прям как баба Тоня.
Саша когда-то сама придумала так греться. Баба Тоня, увидела это, сказала, что тоже так у немцев своих дочек грела – меняла им варежки, потому что их было только две. А потом одну варежку они в поезде потеряли, и одна девочка умерла. А вторая, значит, выжила и потом обронила на ММС кошелек… Нет, некогда про бабу Тоню с ее варежками вспоминать, и как у нее дочки мерзли. Сейчас они с Анькой мерзнут. И им бы очередь не упустить.
Постояли еще. И еще. Очередь почему-то перестала двигаться, они втроем встали почти на пороге тамбура. Саша с Анькой по-прежнему менялись варежками, но руки мерзли всё сильнее. Еще можно было взяться за руки и сунуть их вместе в карман то к той, то к другой – двум рукам было не так холодно. Наконец зашли в тамбур, только теплее там не было.
Согреться им удалось лишь в самом магазине. Здесь началась давка. Чтобы не потеряться, все держались друг за друга. Толпа лезла к хлебному прилавку со всех сторон. На улице вставали в шеренги по два-три человека, а внутри все беспорядочно смешались. Стало жарко. Саша со Светкой сняли вязаные шапки, а Анька не могла. Она была в меховой шапке, – баба Тоня всегда очень тепло ее одевала – которую прижимала к голове резинка, намотанная на голову в два оборота. Чтобы снять шапку, нужно было сначала подцепить у уха резинку и дважды ее откинуть, но поднять руки в такой давке Анька не могла.
Тут к Анькиной спине прибило тетю Олю.
– Теть Оль! Теть Оль! – закричала Саша. Та ее сразу услышала, хотя долго не могла разглядеть, кто именно попискивает внизу. – Сдерните с Аньки шапку. Она совсем взмокла.
Тетя Оля дернула шапку назад. Саша про себя взвизгнула – так ведь удавит Аньку резинкой. Но тетя Оля сама поняла, что шапка привязана. Она несколько раз подергала ее в разные стороны и наконец одним движением стащила вперед – шапка упала Аньке на грудь. Анька, обрадованная, закрутила головой в поисках своей спасительницы:
– Спасибо, – крикнула она куда-то назад, но следующая волна уже понесла тетю Олю к молочному отделу.
Саша немного потолкалась локтями, чтобы отбить хоть чуточку пространства, развернуться и проверить, где Светка, потому что перестала чувствовать ее спиной.
– Ээээ, не елозь, – крикнул кто-то сзади.
Саша всё же собралась с силами и обернулась – Светки не было, ее оттеснил усатый парень в шинели. Саша стала звать Светку и подбадривать, чтобы та держалась к ним поближе.
– Да держусь я, – еле слышно откликнулась Светка. Во взрослой жизни она явно разочаровалась.
Еще несколькими волнами их отнесло к первой кассе, самой ближней к хлебному отделу. Значит, скоро. Саша обрадовалась. Хотела подмигнуть Аньке, но тут толпа ее развернула, и теперь та оказалась рюкзаком к Саше. А где Анькина сменка? Саша ведь только что положила пакет на пол, когда высматривала кассу. Надо подобрать. Она нащупала его ногами. Попыталась наклониться – не получается. Поддела пакет носком и уже почти подцепила, но тут навалилась толпа, и Саша его выпустила. К счастью, он покатился вместе со всеми и опять оказался у нее под ногами. Саша, уже взмокнув, наконец крепко его схватила.
– Кончается! Хлеб кончается! – завопила где-то возле прилавка женщина. Тут же люди сзади стали напирать на них.
– Давят! Давят же! – заверещала женский голос.
– Вы че творите, сдохнем тут все, – зычно крикнул мужчина со стороны входа.
– Если немедленно не успокоитесь, отпускать больше не буду! – заорала продавщица и, судя по звукам, стала ворочать огромные железные тележки, на которых, поддон на поддоне, вывозили хлеб. Когда очередь опасно напирала, продавщицы выстраивали баррикады из этих тележек.
– Я кому сказала, хлеб больше не отпускаю? – раздался визгливый голос продавщицы прямо над Сашиной головой – значит, они вплотную подошли к прилавку, даже продавцы испугались. Это опасно – в прилавок могут впечатать. Один раз она попала в такую давку, и ее сильно ударило о прилавок – как раз по зубам. Притом что она была с мамой.
– Аня! Аня! – закричала она, поняв, что Аньку куда-то отнесло, и теперь вместо нее перед Сашей торчал чей-то пузатый живот в синем ватнике.
