Женя смотрела на этого Кутикова завороженно, как будто в первый раз попала в настоящий цирк. Анька хоть и не открыла рот, но ей тоже было интересно. А Саша смотрела на них. Иногда она всё же поглядывала в телевизор – там очень противным голосом пел про какого-то коня усатый Кутиков. В конце появились скрипачи и скрипачки, они играли и любовно смотрели на стоявшего посреди сцены бритоголового урку. Он сидел один, босой, в комнате, увешанной фотографиями связанных голых людей. Стало не по себе. Саша прижалась к маминому животу, уткнулась в маму, чтобы не видеть и не слышать телевизора. Уж как выглядели урки, Саша, живя на Лесобазе, точно знала.
Мама потянулась выключить, но Женя заорала.
– И что, разрешают вам дома такое смотреть? – мама посмотрела на Женю.
Анька быстро ответила:
– Не разрешают ей. И мне не разрешают. Но вы не выключайте только.
Да как тут выключишь, если Женька сразу орет. Стали досматривать. Сейчас закончится урка, и они пойдут провожать Вторушиных домой. Саша пошла одеваться. У нее носки и колготки совсем мокрые, то ли вспотела, то ли ноги промочила. Она достала сухую одежду, открыла одну створку шкафа и спряталась за нее. Только сняла штаны с колготками, как в дверь постучали. Мама сразу побежала открывать.
– Ты?
Она имела в виду бабу Лизу, которая ушла к себе, пока Саша спала. Но за дверью ответил другой голос. Мама долго возилась с замками, открыла наконец. Саша высунулась из-за шкафа – баба Клава! Анькина бабушка быстро поздоровалась, спросила, можно ли пройти, и кинулась к Аньке с Женькой. Она долго их обнимала, целовала. Заметила включенный телевизор. Удивилась:
– Что это вы тут смотрите?
Там уже снова пел Леонтьев в трусах поверх штанов и с голой грудью. «Моя мулатка… Мулатка-шоколадка».
– Так… это… кричит Женя, – мама растерялась.
– Ишь какой! Это ж Леонтьев! – баба Клава удивилась еще больше. – И ведь какой мужик был! В белом костюме как про фламенку пел! Ой, как пел! Мы ж все плакали!
Саша вопросительно посмотрела на маму – та кивнула: да, мол, хорошо пел. Баба Клава закатила мечтательно глаза и тут же сама себя одернула:
– Ну, спасибо вам большое, что приютили наших девочек. Мне-то соседка с пятого этажа звонит на работу. Из магазина. Она в магазине работает. Говорит, пришла с дежурства, а баба Тоня голосит на улице. Мол, обокрали вас, Клавдия Гавриловна, подчистую всё вынесли, и девчонки пропали. Ну, я сразу сюда. «Единицы» всё нет и нет, так я на своих двоих с Элеватора. Пока прибежала, пока до бабы Тони достучалась… А она мне говорит, у Шурочки девки. Я по соседям – у какой Шурочки? Всех обежала – нет Шурочек. Я ж не соображала, что она нашу Сашу так. Потом уж Тоня мне сказала: у Шурочки с пансаната. Ну, спасибо вам.
Баба Клава одела Аньку с Женей, утеплила и даже повязала им поверх теплых шапок взятые с собой шерстяные шали. Все трое долго благодарили и наконец двинулись к выходу.
– А деньги? А шубы? А ваза? А магнитофон? – мама засуетилась.
Баба Клава посмотрела на кучу вещей посреди комнаты:
– Ну дела-а-а-а… так это что, ихнее?
Анька кивнула.
– Как вы всё выперли-то? – изумилась баба Клава.
– Так баба Тоня с балкона скинула, а мы перетащили. Сначала возле общаги спрятали, а потом сюда. На тележке. До третьего этажа сами с Сашей донесли, а потом нам дядя помог.
– До пятого… почти, – поправила Саша Аньку.
– Дядя помог? Вот так дяди у вас живут! Другие б вам бошки оторвали за этот магнитофон.
– А мы сказали, что там сахар.
– Сахар… на Элеваторе и за сахар бы оторвали.
Она замолчала и стала думать. Баба Клава очень походила на бабу Лизу. Такого же роста, с таким же круглым, как у клоуна, носом. И руки у нее такие же коротенькие. Только баба Клава вся рыжая и в веснушках. Саша смотрела когда-то мультик про курочку-хлопотунью. Вот, вылитая баба Клава! Она еще и в ярких платках ходила. Сейчас пришла в зеленом, с красными и золотистыми узорами. Платок она подвязывала под подбородком. И тоже всё время хлопотала, была быстрая, не ходила, не бегала, а будто перекатывалась колобком. Да, пожалуй, на колобка она даже больше походила, чем на курочку. Саша видела бабу Клаву всего несколько раз, дважды Анькины родители брали Сашу с собой на дачу к бабе Клаве, они ехали все вместе на зеленом «Запорожце».
– Ну так что? – баба Клава вопросительно посмотрела на Аньку. Та, один-в-один как баба Клава, деловито подобралась, сняла уже надетые сапоги и вернулась за шубой.
– За два раза-то унесем, мы ж с Сашей унесли.
