А знал Сергей Петрович что умрет, и умрет он точно не своей смертью. Это могло случится раньше, а могло и позже - слишком много было людей считавших, что Сергей Петрович в частности, или СБ в целом взяло не по чину, или по-чину, но и они тоже имеют право или достойны большего.
Первый звоночек для него прозвенел буквально сразу, как только они смогли перебросить людей к складам Томаковки, - именно тогда-то он, по совету мамочки, - Царствие ей Небесное, - завел котенка. Маленькое рыжее солнышко кувыркалось по его 'кабинету', постоянно прося пищи. - Держать его всегда в полуголодном состоянии был опять же совет мамочки. Ну а что бы успокоить 'солнышко', перед тем как есть что самим, ему кидали кусочек. И ждали... минут пять. - Однажды котенок съел кусок картофеля, и практически сразу начал кашлять кровью, а минуту спустя - умер.
Кто траванул поднос с едой Кравчий выяснить так и не смог. - Женя, которому он поручил это расследование, уперся в труп повара, и дальше не продвинулся.
Второй звоночек случился примерно недель за пять до встречи с Ольховским. - Тогда был трудный день, тяжелое совещание, солнцепек. - Его душа потребовала теплого душа, часика сна и укола от давления. - И первым в списке были именно что банные процедуры.
После принятия душа - закутаться в свой теплый банный халат было делом естественным, причем естественным настолько, что он не обратил внимания на одну маленькую, но смертельно опасную мелочь. - Лишь в самое последнее мгновение он остановился, заметив, что его часовой и телохранитель в одном лице - не отзывается на реплики начальства. А еще через доли секунды, уже опуская пальцы в карман, он понял, что там притаилась смерть, и если он туда опустит руку еще чуть ниже, то маленькие зубки куснут, или может быть, всего лишь царапнут его кожу, добираясь до кровеносных сосудов, и несколько часов спустя его не станет. - Часового тогда так и не нашли, как впрочем, не удалось, и узнать, кто подбросил в карман его халата маленькую серую, и неупокоенную мышку.
Третий звоночек прозвенел ровно за неделю до того, как представители Томаковского лагеря спасения в бинокль рассмотрели своего бывшего коллегу Петра Ольховского.
Это был его кабинет. Но не было подноса с рюмками и хоть какой то закуской, а зашедшие вслед за ним коллеги по СБ вовсе не выражали тех скорбно торжественных чувств, которыми они сочились буквально пару минут назад, когда их маленький геликоптер зависал над крышей здания СБ.
Эвакуация велась из города все эти месяцы, сначала топорно - при помощи автотранспорта, но позже были подключены баржа, несколько прогулочных катерков и два вертолета.
Но всему приходит конец. Сначала был закрыт пункт эвакуации 'ЮрА, затем - 'Близнецы'. 'Речь-порт' было решено оставить под контролем сугубо в силу того, что его легко было оборонять, а значимость его трудно было переоценить.
Оставалось само здание СБ. Для поддержания периметра обороны требовалось как минимум три десятка человек, а как пункт эвакуации и место сбора - оно давно себя исчерпало. Поэтому было вполне логичным - оставить его, вывезя оттуда все что, представлялось ценным или критически важным.
Капитан оставляет корабль последним, - этот морской обычай был глубоко чужд Сергею Петровичу. Но неожиданная просьба Евгения возглавить делегацию 'закрытия' СБ, помянуть своих - ТАМ и со СВОИМИ его даже тронула, удивила, но никак не насторожила.
И лишь когда он, Кранч, Пицык, Евтушенко и Евгений Косенко - его зам и правая рука зашли в его же кабинет, в кабинет его - Кравчего Сергея Петровича, лишь тогда он понял что это ловушка. Тупая, простая как все гениальное, примитивная, но ловушка.
Нет ни стола со скромными закусками, ни нескольких бутылок спиртного - ничего нет, кроме открытой бутылки водки и обычного стакана. И еще было молчание - тягучее и нехорошее молчание у него за спиной.
Уже оборачиваясь к подчиненным, он стал догадываться, чего от него хотят и ждут, и начал искать способы если не избежать финала, то хотя бы его оттянуть.
- Сергей Петрович, - прервал повисшее молчание Кранч, - позволь я тебе одну маленькую и грустную историю расскажу.
- Говори! - Голос Кравчего вдруг стал сиплым и хриплым. Нет! Он не потерял рассудка и вовсе не запаниковал, но голос дал слабину и Сергей Петрович про себя отметил, что так и надо дальше говорить. Пусть думают, что он испугался, потерял голову. Зачем? - Он еще не решил, но подумал, что так будет лучше.
- Несколько месяцев назад один сотрудник СБ решил что он хитрожопее остальных. Получив странную информацию, он сделал все, что бы его не сочли ни паникером, ни дезертиром, при чем сделал так, что бы самому не пострадать.
Знаешь, Кравчий, - голос Кранча был спокоен до жути, - а ведь папа сразу понял, что тут что то не так. Тебя снимать стали сразу! С самого утра. И мы даже ведь ржали над тобой первые три-четыре часа.
