Но зрелище это не для слабонервных. Мужчина рядом со мной обычно такой чуткий, вечно шутит несмешные шутки и подлизывается, поэтому видеть, на что еще он может быть способен, очень непривычно, пусть и знаю, что ни мне, ни Пенелопе он вреда никогда не причинит.
Когда маг решает, что хватит, Анна с громким хрипом снова вдыхает, по ее щекам вниз ползут слезы. Теперь она уже далеко не та надменная и вычурная особа, в образе которой нас встретила.
– Ник… – говорит маркиза Шервуд севшим голосом. – Мой муж, за эти годы наделал много долгов. Он помешан на картах и ставках. Проиграл половину моих земель!
Я вспоминаю, что по сюжету романа маркиз Шервуд забрал Пенелопу из сиротского дома чтобы впоследствии выдать ее замуж за своего ростовщика в уплату долга. Тогда он был на грани полного банкротства. Конечно, логически рассуждая, я узнала, что не одним этим он руководствовался, целясь на наследство будущей злодейки, а именно – на то, что хранилось в потайном кабинете в руинах поместья рода Синклер.
Уже одно это говорит о том, что Ник, этот мужчина, ставит превыше всего наживу, гнушаясь всеми моральными принципами. Он ведь и от Рокси, дочки Кайла и Анвен, избавился и от душеприказчика Монтера…ну, это в оригинале Настиной рукописи между строк проглядывалось, сейчас, конечно, сюжет давно переменился и к изначальному варианту уже не сможет вернуться.
Анна шмыгает носом, вдавливается в кресло, пытаясь увеличить таким образом дистанцию между собой и мужчиной, оказавшимся магом и отцом Печеньки. Ее взгляд из-за страха потерял всякую напыщенность и сарказм.
– У него…до сих пор хранятся письма, где Эрин просит его признать отцовство. Газеты из столицы доходят и до нас, когда Ник узнал о том, что бывшая подруга – миллионерша, у которой денег куры не клюют, он сильно переменился. Стал холоден ко мне и Корделии, закрывался подолгу у себя… А недавно, я подслушала его разговор с адвокатом. Дело касалось именно этих писем! Оказалось, мой муж хочет со мной развестись! Хочет признать чужого ребенка своим и жениться, якобы беря ответственность за прошлое, на ее матери…на тебе, Эрин, – Анна сверкает взглядом в мою сторону, помимо страха в нем появляется злость, и выплевывает с ненавистью: – Добилась же ты своего, спустя столько лет.
Нечего сказать, хладнокровный и расчетливый мужчина по оригиналу сделал пакость, но и теперь сидеть сложа руки не намеревался.
Подлая женщина продолжает:
– Я сделала то, что должно, чтобы защитить свою дочь и ее интересы. Абсурд, дитя неизвестного происхождения вот-вот стало бы равным с Корделией в правах. И каким образом, собственный отец готов отказаться от родной крови в угоду какой-то замарашке!
Что за павлин, как будто ему хоть что-то светило. Сижу и жду с распростертыми объятьями! Хотя, подсказывает мне шестое чувство, мое согласие бы не спрашивалось, ловко манипулируя и угрожая, Ник мог бы вполне добиться своего, тем более, имея на руках эти письма в качестве «доказательства».
Конечно, это было бы выполнимо только в том случае, если бы в нашей с Печенькой жизни не было Альтана. И Кайла с Анвен. Просчитался маркиз, я уже не одна, мы с Пенелопой больше не беззащитные, за нас есть кому постоять.
Меряю взглядом маркизу, прикидывая ее мотивы:
– Поэтому ты решила, что, обрубив эту гипотетическую связь между мной и Ником, убрав общего, якобы, ребенка сможешь спасти свой брак и избежать развода? Тебе в голову не пришло, что во всем виновата не Пенелопа, а твой дорогой Ник, который, мало того, что игрок, так еще и готов бросить тебя и родную дочь из-за денег и собственного эгоизма? С чего ты, Анна, решила, что мне сдался твой супруг? – я закатываю глаза. – Оставь этот мусор себе, сделай доброе дело. Вы двое – просто идеальная пара, будьте вместе до конца дней, не стоит портить жизнь другим.
– Ты всегда мне завидовала. Всегда и во всем. У меня было то, о чем ты не смела и мечтать! Как собачка с горящими глазами кружилась вокруг, радуясь любой подачке. Тебе нельзя быть лучше меня! Нельзя! – Анна срывается на визг, ее пальцы, сжимающие подлокотники кресла белеют.
Мало того, что она никогда и не считала прошлую Эрин подругой, она вообще не относилась к ней как к человеку. Самоутверждалась за ее счет. Видимо, то, что я уехала за пределы ее досягаемости, порядком вывело ее из себя, но, мало того, что я не пропала в столице, а преуспела, да так, что Анне и не снилось, сильно пошатнуло ее самооценку и гордость.
– Травила меня ты тоже исходя из этих соображений?
Снотворное, которое принимала прошлая хозяйка тела было далеко не простым. Когда я очнулась в книжном мире, ни память, ни знания мною унаследованы не были. Но все же, пузырьки из-под лекарства, оказавшиеся продуктом труда лекаря при поместье Шервудов, а также дневники покойной, которые из года в год все больше походили на записки сумасшедшей, явно доказательство того, что кто-то сводил ее с ума.
