Приглядываюсь. Это жена мага, та самая девушка со снимка. Красивая, волосы длинные, рыжие. А глаза цвета пламени – настоящий огонь, так и в пепел можно обратиться.
– Муженька мой, шарахался не пойми где больше месяца, ни жив ни мертв, пропустил день рождения дочери, и здравствуйте, прилетел!
Нисколько не сочувствую Кайлу. Его жена в полном своем праве. Бить и резче можно, не сахарный он, не растает.
Печенька тянет меня за рукав.
– Что, милая?
– Мама…Эта страшная тетя бьет дядю Кайла. Надо ее остановить.
Последняя фраза звучит как вопрос, а не утверждение.
– Знаешь, лучше не стоит, – заключаю я, пряча улыбку.
Не дай богиня под горячую руку попасть!
– Анвен, послушай! Я нашел манускрипт! Та работа Тиберия, которую маги искали на протяжении трех веков, твой муж, Кайл Вермонт, отыскал!
Надежды энтузиаста на то, что гнев супружницы сменится на милость не оправдалась.
– Права была мама, из магов самые ненадежные мужья! – Анвен с новой силой лупит благоверного.
Кайл кричит не столько от боли, сколько подыгрывает. Кулачки девушки тоже не в полную сил отвешивают удары. Какой горячий прием!
– Папа! – со стороны дома, в сумерках не разглядеть, доносится детский голосок.
– Рокси! – ошалело улыбается Кайл и присев, ловит запыхавшуюся дочь и поднимает в воздух.
Про нас с Печенькой никто не вспоминает. Ладно, пусть семья порадуется встрече. Анвен угомонилась, теперь и вовсе улыбается.
– Мам, – тянет снова за рукав Печенька и зевает.
– Тоже хочешь? – угадываю я и беру дочь на руки.
Пенелопа кладет голову мне на плечо и быстро засыпает. Устала, бедняжка.
Кайл тем временем уже получил порцию порицания от жены и ласки от дочери.
– Анвен, у нас гости. Это Эрин Синклер и ее дочь Пенелопа. Эрин, это моя супруга Анвен и наша Рокси, – представляет нас Кайл и приглашает в дом.
По пути маг тихонько объясняет своей воинственной благоверной историю своих странствий и подробности нашего знакомства.
Новой порции битья мужчине избежать удается только потому, что Рокси, восьмилетняя дочка пары начинает отчаянно плакать, заслышав, что отец едва не отправился на тот свет.
Бедная девочка. А если бы все пошло по накатанному сюжету…Даже думать страшно, какое горе едва ли не настигло эту семью. А эта красивая молодая женщина потеряла бы сначала мужа, а потом и дочь.
Хозяйство в семействе Вермонт, видно сразу, лежит на Анвен. Стоило только в дом войти, а она уже распорядилась экономке подготовить для нас с Печенькой свободную гостевую спальню и перекус.
Время позднее, да и мы устали. Утром будет полно времени для разговоров. Дом я осматриваю краем глаза пока несу Печеньку следом за горничной, ведущей меня в выделенную комнату.
Вещи наши приносят спустя минут пять, когда я уже уложила Пенелопу в постель. Никаких сорочек я с собой не брала, быстро переодеваюсь в чистое платье, которое с собой сложила для того, чтобы продать, и падаю рядом с сопящей Пенелопой на постель.
Утром меня будет ерзающая под одеялом Печенька.
– Доброе утро.
– Доброе утро, мама, – Пенелопа чмокает меня в щеку.
Сонно улыбаюсь.
– Моя очередь.
После поцелуйной битвы мы встаем с постели, я купаю сначала Печеньку, потом моюсь сама в ванной, вход в которую прямо из выделенной нам спальни. Ура, чистота! Горячая вода! Шампунь и мыло! Такие мелочи, и как разительно они меняют жизнь к лучшему.
Не знаю, что там полночи рассказывал жене Кайл, но, когда мы с Печенькой спускаемся вслед за прибывшей сопроводить нас горничной в столовую – чистые и довольные собой – Анвен подлетает ко мне чуть ли не со скоростью света и долго обнимает.
– Спасибо, – шепчет на ухо рыжеволосая красавица и только после этого разлепляет объятья.
Удивленно теряю дар речи, когда замечаю в уже опухших и покрасневших глазах девушки слезы. Столько искренности было в этом слове, словно Анвен знает, что именно я предотвратила, приняв решение снять с Кайла побрякушку. Беспомощно смотрю на стоящего позади Кайла, но от него никакой помощи.
– Я Рокси, а ты Пенелопа? – такая же черноволосая, как и отец девочка берет Печеньку, прижимающую к себе уродливого медвежонка, за свободную руку.
Вчера дочка быстро уснула, а потому мне потом утром коротко пришлось ей объяснить, где вообще она проснулась – дома у дяди Кайла – и успокаивать ее, когда она начала переживать, что еще никогда не была ни у кого в гостях.
Мне немного неловко, что мы с Печенькой вот так вот ворвались в чужой дом на постой, но идти нам некуда. И денег пока тоже нет – я все отдала Марисе – хотя этот вопрос я собираюсь решить в ближайшие пару дней.
Но Кайл не против был, когда я спросила, можно ли пока нам с Пенни пожить в его доме, так что решила ему поверить. Вот и переросло наше совместное путешествие в столицу до временного соседства под одной крышей.
Анвен вытирает слезы и посылает мне улыбку.
– Идем, Эрин. Присаживайся. Голодные вы, наверное, с дочкой, вчера уснули сразу, не дождались перекуса.
И то верно. Печенька уснула, только приземлились, и я тоже обессиленно свалилась на подушки почти сразу.
