Я не могу уйти, пока страха не отпустит меня сама. Пусть от шока и страха ноги приросли к земле, но я понимаю умом, что гадалка – а это, судя по всему, она и есть – действительно обладает каким-то даром, и опасности не несет.
– Тебе повезло иметь две судьбы. Когда закончится одна нить, ей на замену придет другая.
Я размышляю над не совсем ясными словами старухи. Две судьбы? Она как-то поняла, что я не оригинальная Эрин и этот мир – не мой родной. Когда закончится одна нить…Получается, на Земле я действительно умерла? Если та моя нить закончилась, то эта, новая жизнь, пришла на замену.
– Мам, – зовет снова Пенелопа, я моргаю пару раз и прихожу снова в себя, но не успеваю ничего спросить у гадалки. У Печеньки урчит в животике, она неспокойно теребит застежку на рюкзаке.
Давление на рукаве пропадает, пожилая женщина, чье лицо разглядеть так и не удалось, исчезает в толпе, словно мгновение назад ее не было рядом вовсе. Вглядываюсь в ту сторону, где мелькнул и сразу же растворился в хороводе юбок, край ее серого плаща. Блин, надо было не дать гадалке исчезнуть, у меня ведь столько вопросов! Но кому их задавать, неизвестно.
– Пойдем, найдем, где сесть и будем ждать дядю, – предлагаю Пенелопе и тяну ее прочь от оживленного потока людей. Она послушно следует было за мной, но вдруг раздавшиеся крики отвлекают нас обоих, и мы резко останавливаемся.
– Лошадей понесло! Расступитесь! Прочь! – вопит мужчина на козлах. Карета шатается из стороны в сторону, колеса скрипят, копыта четверки вороных отбивают брусчатку, неотвратимо приближаясь на огромной скорости ближе.
Народ бросаются в рассыпную, и даже музыка смолкает. Волна людей выносит нас прочь от дороги на обочину, экипаж проносится мимо, рождая недовольство в толпе ниже по улице.
– Каждый год одно и то же, аристократам претит ходить пешком! Никакого экипажа же велено не пущать на закрытые для празднества улицы и дворцовую площадь! – возмущается женщина, проталкиваясь обратно к лотку с приправами и задевая меня своими сумками.
Я холодею. Моя рука, совсем недавно крепко сжимающая ладошку дочери, пуста.
Нет, нет, нет, нет…. Пенелопа! Лихорадочно кручусь на месте, ища глазами знакомую фигурку, но не нахожу. Сердце стучит как ненормальное, в голове нет никаких мыслей, кроме нарастающего в геометрической прогрессии с каждой прошедшей секундой волнения.
– Пенелопа! Пенелопа! – кричу, кружась на месте, перебирая глазам разношерстную толпу.
Люди снуют мимо, посылают в мою сторону любопытные взгляды, и проходят дальше по своим делам.
Нет, нет, где…Я задыхаюсь. Бегу к киоску с сахарной ватой в десяти шагах впереди, никого. Спешно шагаю обратно, где видела дочку в последний раз. Ее нет. Бреду назад к площадке, где выступали циркачи, но Печеньку в розовом платье, смешной шляпке и с рюкзачком не нахожу.
– Вы видели здесь девочку? Русые волосы, шесть лет, такого роста…
В ответ только качают головой. Кого не спрошу, никто не знает! Да что же это такое. На слабых ногах иду обратно, продолжаю стоять посреди дороги, омываемая волнами толкающихся прохожих, и вглядываться во все стороны вокруг себя, тщетно ища родную фигуру.
– Эрин! – за плечи трясут. Фокусирую взгляд перед собой. Альтан!
– Где Пенелопа?
– Пенелопа! Она только что была рядом, но лошадей понесло, и она исчезла... Что делать? Я не могу ее найти! – хватаюсь за рубашку на груди мужчины в поисках поддержки, неосознанно боясь того, что и он может раствориться в толпе.
Надо собраться. Я понимаю умом, что нужно перестать паниковать и взять себя в руки, такое мое состояние точно не поможет в поисках, но чувства затмевают и оказываются сильнее рассудка.
– Эрин! – Альтан внимательно заглядывает мне в глаза, его голубые, кристально чистые очи призывают вернутся в реальность, притягивая меня сильнее ньютоновской гравитации.
Моргаю и мысли очищаются.
– Я говорила ей, если потеряется, идти туда, где была с мамой в последний раз. Печенька не могла убежать с-сама, она умная и послушная, честно…– пытаюсь почему-то оправдаться.
– Шшш, – чужая ладонь смахивает с щеки слезы – когда я только успела сырость развести – бархатистый голос продолжает. – Я знаю. Она не такая. Эрин, я обещаю, мы ее найдем. Ты мне веришь?
Я словно тону в этих глазах. Никогда еще на меня не смотрели с такой заботой и нежностью.
– Верю.
Киваю и Альтан крепко сжимает мою маленькую в сравнении с его рукой ладошку. Толпа перед ним расступается, высокий и широкоплечий мужчина с прямым твердым взглядом и суровым выражением лица внушает прохожим держаться от него подальше.
Высота роста позволяет мужчине хорошенько осмотреться вокруг.
– Вон там есть тихий переулок, – кивает Альтан в сторону узкого проема между зданиями, и тянет меня за собой целеустремленно шагая вперед.
В отличии от оживленной улицы здесь темно, мрачно и подозрительно. Гора старого мусора, в котором прячутся потревоженные крысы, а впереди тупик, кирпичная стена с нечитаемыми граффити и пожелтелыми остатками ободранных объявлений.
