В глазах Егора промелькнул страх. Он поспешно опустил взгляд и отвернулся к стенке. Я знала, чего он боялся. Я думаю, каждый из детей думал о том, что я брошу их и уеду вместе с Глебом в его большой дом, жить беззаботной жизнью.
— Если я и решу жить с Глебом, — уверенно заявила я, посмотрев на Сашку, который тоже прислушивался к разговору, — то только с вами. По собственной воле, я вас никогда не брошу. Да и куда мы без Кузьмы и этого дома, правда?
— Угу, — промычал Егор, пряча голову под одеяло.
Я погладила его по спине, пожелала мальчикам спокойной ночи и закрыла дверь. Прежде чем спуститься на первый этаж, еще раз заглянула к девочкам. Они мирно спали. В комнате раздавалось умиротворяющее сопение. Я улыбнулась. Мо дети наконец-то начали набирать вес, были хорошо одеты и умыты. И счастливы.
На кухне сидел Глеб. Я опросила его подождать, пока я не уложу детей. Мне надо было срочно с ним поговорить. Поэтому сейчас, заварив чай и поставив кружки на стол, я присела рядом и вздохнула, не зная с чего начать.
— Помнишь тот момент, когда вы выбежал во двор, чтобы спасти меня от дяди Матвея? — спросила я, беря кружку с дымящимся чаем в руки.
— Да, — коротко ответил Глеб.
— До того, как ты там появился, Матвей разговаривал с кем-то в капюшоне. Я поначалу не узнала его, но сейчас могу быть уверена — это был наследный принц.
— Что? — Глеб внезапно развернулся ко мне. — Ты сейчас серьёзно?
— Я... не могу сказать тебе, что уверено абсолютно точно, в конце концов у того человека я не разглядела лица, — поспешно сказала я, опуская взгляд. — Прости, что не сообщила тебе тогда. У меня это событие совсем вылетело из головы.
Глеб не ответил. Но его лицо выглядело напряженным. Я почувствовала новый приступ вины. Ну как я могла забыть по это? Почему? Может, во всем виновата рука русалки? Да при чем тут она? Это просто я не смогла сообразить...
— Все нормально, — мужчина вздохнул. — Это просто значит, что наследный принц, скорее всего, знает, что его планируют сместить.
— И что теперь делать? — тихо спросила я, сделав глоток теплого чая.
Я никогда не разбиралась в политике. Не до этого мне было. Мне надо было прокормить брата и сестру, а не волноваться о том, как бы сменить власть. Потому что даже ее смещение не дало б мне достаточно ресурсов, чтобы Машка с Максимом не голодали. Поэтому я и крутилась, как белка в колесе.
— Пока не знаю, — ответил Глеб, наконец-то взяв чай. — Но что-нибудь обязательно придумаю. Тебе не пора спать?
— Я пока не хочу, — я пожала плечами, а затем добавила: — Ох, точно. Святослава Родиона попросила меня о встрече. Я отказалась от встречи в ее доме и пригласила в твой. Прости, что без разрешения.
— Нет, ты сделала все правильно, — Глеб сделал глоток чая. — Пусть они и нейтралы, но это могла быть ловушка. У меня в доме тебе будет безопаснее.
— Хорошо, спасибо, — я улыбнулась, в который раз почувствовав себя комфортно рядом с Глебом.
Пусть он и говорил, что я нравилась ему, но никогда не нарушал границы дозволенного. Даже те объятия не сделали мне неприятно. Он не принуждал меня к поцелуям, не пытался ограничить мою свободу и признавал мои действия правильными. Да, разумеется, в своем мире я всегда была главной в жизни. Но иногда так хотелось, чтобы кто-то другой взял ответственность за меня...
— Знаешь, — тихо сказала я, поддавшись атмосфере вечера, — я многое не помню из своей жизни и из того, что было между нами. Возможно, я даже стала совсем другим человеком...
— Нет, — перебил меня Глеб.
Он смотрел на меня с грустной улыбкой, в которой я видела вину и сожаление.
— Ты совсем не стала другой. Напротив, ты словно бы наконец-то смогла снять с себя оковы. И я рад этому. Рад, но в то же время... прости меня за то, что подверг тебя опасности.
Я задумалась о том, простила бы Глеба Надя. Да, разумеется, простила бы. Она любила его искренне и наивно. Глеб был ее первой любовью. Он стал для нее спасителем. Единственным, кто не бросил, не ударил и не назвал бесполезной. И она сама вызвалась помочь. Надя была та искренне предана ему, что я не могла сказать что-то другое, кроме как:
— Я прощаю тебя.
Свой голос я услышала словно со стороны — нежный, мягкий, совсем еще девичий и такой... родной? Да. Это был мой голос. Голос, которым я говорила с самого рождения. И эта Надя тоже была мной, пусть и с другой судьбой, но это была я. Так же, как и она была мной.
— Наверное, уже пора спать, — сказала я, вставая из-за стола. — Спокойной ночи.
Я сделала несколько шагов в сторону выхода, как сзади меня обняли сильные руки Глеба и прижали к его груди. Сердце подскочило и забилось где-то у горла. По тело прошлись приятные мурашки.
— Спасибо. За то, что простила, — тихо сказал мужчина, уткнувшись мне лицом в плечо. — Я постараюсь сделать так, чтобы ни ты, ни дети не пострадали. Обещаю. Я больше не подвергну тебя опасности, поэтому...
