В своем повествовании я затрону несколько жизненно важных моментов, которые стали ключевыми и определяющими в моей жизни для будущих поколений.
В этом году мне исполнится пятьдесят лет, это мой юбилейный год, и я хочу сделать ревизию своей жизни.
Начну с самого начала. В далеком 1967 году, в прекрасном городе Астрахани, его еще называют Южной Венецией России, родилась необычная девочка, которую назвали – Таней. Моя мама рожала меня три долгих дня. Я никак не могла родиться. Мама теряла сознание, у нее кружилась голова. Ей казалось, что огромный высокий белый потолок, раскачиваясь из стороны в сторону, сейчас обрушится на нее.
После долгих и утомительных родов, моя мама решила, что рожать больше не будет, и поэтому в моей жизни нет ни родных братьев, ни родных сестер. Я у мамы одна.
Была еще одна неприятность. Раньше кесарево сечение не было распространено. Я шла ножками, меня тянули щипцами, пытались повернуть и в результате порвали губу. Мне ее сразу зашили, поэтому нитки торчали, как усы у кота. Маме меня принесли «с усами». Сейчас это смешно читать, но тогда было страшно. Я ведь девочка, а девочки должны быть красивые, а тут такое. Три операции мне пришлось перенести в детстве, чтобы лицо выглядело более-менее сносно. Даже врачи говорят, что это лучший результат. Вот парадокс: сейчас мне все говорят, что я очень красивая. Может оно и так. Слава Божья меня преображает.
Мама говорила, что в детстве я много болела и часто лежала в больнице. Мне делали много уколов. Все мое маленькое тельце было покрыто следами от уколов: на попе, на ручках, на ножках, на лбу. Мама не могла смотреть на меня без слез. Что-то внутри говорило маме: «Бери ребенка и беги!». Однажды она не выдержала и забрала меня из больницы. Отпросилась у врача погулять со мной на улице и ушла на троллейбусную остановку. Шла и плакала. В троллейбусе все смотрели на маму с удивлением: у нее ребенок был в ползунках и кофточке с больничными штампами. Подошла мама к дому, а заходить не хочет. Сидит на лавочке у дома, держит меня на руках и плачет. К счастью, в нашем подъезде жила врач-педиатр Инна Владимировна. Идет эта Инна Владимировна с работы домой, увидела заплаканную маму и, узнав в чем дело, посоветовала ей меня закалять и прополисом поить. Мама последовала её совету, и вскоре я поправилась и больше в больницу не попадала.
Город моего рождения Астрахань стоит на великой реке Волге. Летом астраханцы любят отдыхать на волжском пляже. Я всегда ждала выходных, чтобы с родителями отправиться на пляж. Помню, что на пляж мы переправлялись на пароме. И вот однажды, когда мы отплывали от берега, у меня с ноги соскользнула туфелька и упала в бурлящую воду. Я заплакала: «Моя маленькая, красненькая туфелька». И тут один мужчина, прыгнул в воду и достал мне ее. Сколько было радости! Это огромный подарок для маленькой девочки. Бог обо мне заботится! Может этот человек не потеряет награду свою?!
Когда мне было пять лет, мы переехали в Узбекистан, в город Зарафшан. Это был многонациональный город, всесоюзного значения. Молодые специалисты со всей страны ехали работать на золотообрабатывающий завод. Город находится в пустыне, и если дует ветер, то песок буквально везде. Он – в глазах, волосах, ушах, он – в квартире: на полу, на столе, в постели. Обращаясь сегодня к чтению Библии, я невольно вспоминаю этот песок моего детства и могу зримо и явственно представить себе, как израильский народ ходил сорок лет по пустыне. Это были трудные условия жизни, под палящим солнцем.
Через год мы переехали в поселок Зармитан, находившийся в горах, недалеко от города Самарканда. Я до сих пор помню, как мы в 50- градусную жару въезжаем в поселок по каменистой дороге, а по краям стоят бараки, и в одном из них нам предстоит жить. Ни одного человека не встретили. На душе у меня уныние и тоска. Я приехала в неизвестность.
Из-за страшного зноя нас, детей из детских садов вывозили в горные оздоровительные лагеря. Я ездила в детский лагерь под названием «Золотинка", он находился в горах и поднимался снизу вверх так, что площадка каждого отряда находилась на несколько ступенек выше предыдущей. Посередине лагеря, располагалась аллея, украшенная вазами с цветами, она орошалась родником из скалы. А если выйти из корпуса вечером, на закате дня, то на противоположной стороне можно увидеть спящего великана: так выглядели силуэты гор на фоне вечернего неба. Казалось, будто исполин расположился на ночлег, долго смотрел на звезды и уснул. Я смотрела на него, и мою душу наполнял великий мир, верилось, что кто-то сильный охраняет тебя.
