Чёрная махина, наглая езда, все девятки…
Передняя дверь открывается, и из неё вальяжно выходит дорого одетый мужчина средних лет. Окидывает взглядом Дом культуры, тонкие губы растягиваются в лисьей улыбке.
Хозяин джипа снимает темные очки и, напустив на себя серьёзный вид, шагает к парадному входу. Синхронно с ним появляются несколько охранников из машин сопровождения.
Это же он!
Лихач, который чуть не врезался в меня на загородной трассе пару недель назад! Двуличный жук, про которого я писала статью! Тот по чьей вине Великану велели замолчать и тот, из-за кого я переписывала весь материал, а потом попала в переделку в лесу!
Тогда, в очках и бейсболке, в сумерках я не узнала его. Но сейчас…
Переглянувшись, мы с Майей пропускаем лихача с его свитой вперед.
Бессилие сменяется злостью.
Сейчас он будет произносить речь.
Что ж, послушаем.
За время моего отсутствия к Василий Палычу уже подсел Груздь, и нам с Майей приходится протискиваться на свои места мимо двух упитанных мужчин.
Сажусь на свое место рядом с главредом и, приветственно кивнув Валентин Валентиновичу, наблюдаю, как будущий губернатор поднимается на сцену.
Груздь, проследив за моим взглядом, делает недовольную гримасу.
Зал взрывается аплодисментами, как только лихач подходит к микрофону, но когда он начинает говорить – все стихает.
На эту речь выделено целых полчаса, и все мы вынуждены с заинтересованным видом слушать сказки о любви к краю, о том, как быстро все изменится в лучшую сторону, как будут развиваться производства, медицина и, конечно, – культурное направление.
Украдкой я поглядываю на Василий Палыча – он очень напряжен и явно боится развязки этого вечера. Уверена, он и представить не может, какой фортель я уже почти решилась выкинуть.
Но если главред напряжен, то Груздь переполнен совсем другими эмоциями. Он смотрит на будущего главу с раздражением и отвращением. Так же, как я.
Время тянется как резиновое. Приторно-сладкий сироп слов льется на гостей беспрерывным потоком, кто-то слушает с придыханием, кто-то записывает, кто-то снимает на телефон.
Каждую секунду раздаются щелчки фотоаппаратов СМИ, радиорепортеры держат на «удочках» микрофоны, ребята с телевидения замерли по всему периметру с видеокамерами.
Меня передергивает – столько внимания к такому неприятному человеку…
– А ведь ваш Великан молодец, – наклонившись к Василий Палычу и подмигнув мне, еле слышно говорит Груздь, – такой материал насобирал, жаль, что только про фонд.
– Ага, – равнодушно отвечает главред, поерзав в кресле.
– В каком смысле? – переспрашиваю я.
– Ия, т–с–с… – шипит на меня Василий Палыч. – Во-первых, это не твое дело, во-вторых, уже поздно.
– Почему же, – тихо продолжает Груздь, – пусть девочка знает, за что ее работу запороли. Просто фонд, благотворительность, отмывание денег – все это мелко, тяжело доказательно и непонятно для народа. Такое расследование не сыграло бы роли, а отвечать бы нам пришлось.
– А что сыграло бы роль? – спрашиваю, наблюдая за действием на сцене – речь подходит к концу. Сейчас будет мой выход.
– Да кто же теперь знает, – вздыхает Валентин Валентинович, – мы ведь и сами по всем каналам компромат собирали. Не хотим его назначения, больно наглый, акции нашего холдинга потихоньку скупает – это дурной знак.
– А где копали? – впиваюсь глазами в Груздя, умоляя взглядом, чтобы он говорил быстрее.
Будущий губернатор благодарит за внимание и торжественно кланяется.
– Ия! Да что тебе неймется, какая теперь разница? Готовься! Сейчас пойдешь! – снова шипит Василий Палыч и начинает краснеть от раздражения.
– Налоги, бизнес, криминальное прошлое… – перечисляет Груздь. – Он везде чистенький. Ничего, что могло бы сыграть нам на руку, кроме фонда, нет – но фонд полностью его, туда нос не засунуть.
Зал снова разрывают аплодисменты.
Речь окончена.
Мой выход…
От волнения сводит желудок, во рту пересыхает, воздух вновь становится до невозможности тугим.
– Пробейте по базе ГИБДД, – тихо говорю Груздю и встаю из кресла.
– Что–что? – переспрашивает он через шум зала.
– ГИБДД, – наклонившись, произношу ему прямо в ухо, чтобы наверняка. – Смотрите базу ГИБДД, особенно пригородные трассы!
Валентин Валентинович удивленно поднимает брови и кивает.
Василий Палыч, окончательно покраснев, толкает меня в сторону сцены.
Под бешеный стук собственного сердца дохожу до конца ряда, поворачиваю к маленьким изящным ступенькам, на ватных ногах поднимаюсь на сцену, не поднимая глаз, подхожу вплотную к микрофону.
– Добрый вечер, дорогие гости и уважаемы коллеги… – глядя себе под ноги, прикасаюсь к серьгам… Сияние – оно маленькими разрядами тока проносится по всему телу. Значит – все так, как нужно!
– Меня зовут Ия Яновна, я работаю в «Белочерном» с самого открытия… – поднимаю глаза – несколько сотен взглядов устремлены на меня. Страх впивается в горло, но я быстро нахожу глаза Майи и отгоняю сомнения.
Майя смотрит взволнованно, напряженно и с предвкушением.
– Сейчас я являюсь заместителем главного редактора, считаюсь одним из самых перспективных журналистов, а еще…
Вдох, выход.
