Нина захлопнула книгу и нащупала выключатель настольной лампы.
– Видишь куклу из стекла? Теперь она – твоя семья, – прошептала она и, сомкнув веки, стремительно провалилась в сон.
Ее разбудил звук дергающейся дверной ручки – кто-то настойчиво пытался открыть дверь. Нина поглядела на наручные часы, которые забыла снять перед сном, – почти два часа ночи.
– Кто там?
Ручка замерла, будто застигнутая врасплох.
– Кто там? – настойчиво повторила Нина, не торопясь подниматься с кровати.
– Это я, Нин, – ответил вечно жизнерадостный Юлькин голос. – Хотела спросить, ты яблоки хочешь? Я что-то так проголодалась, принесла из погреба целый мешок. Хочешь, с тобой поделюсь?
Нину обдало ледяной волной ужаса. Она поежилась и посильнее закуталась в одеяло.
– Нет, Юль, не хочу, спасибо.
– Ну, не хочешь – как хочешь, – совсем не расстроилась мачеха. Она с хрустом откусила кусок от яблока и пошлепала босыми ногами прочь.
Нина так и не смогла уснуть. Свернувшись калачиком, она обнимала Лилькину книжку и прислушивалась к звукам за дверью. Там было тихо, Юля больше не возвращалась. Но от мысли, что мачеха бродит босая по темным коридорам и одно за другим жадно поглощает яблоки, Нине становилось не по себе, и она не могла уговорить себя слезть с кровати. Уговорить удалось лишь с первыми лучами солнца.
Стоило коридорам особняка окраситься в розовые предрассветные тона, Нина вышла из спальни и окунулась в густой аромат яблок, которым захлебывались все комнаты в доме. Она спустилась вниз и несмело заглянула в кухню – все горизонтальные поверхности были заставлены посудой, наполненной мелко нарезанными яблоками.
«Откуда так много? Неужели в подвале столько хранилось? – мысленно ахнула Нина, не смея сунуться на Юлькину территорию. – Что она с ними делать будет?»
– Варенье буду варить, – не поворачиваясь, ответила мачеха на незаданный вопрос и, совсем как вчера, махнула рукой, в которой сжимала нож.
– Куклу, нужно найти куклу, – напомнила себе Нина, наблюдая, как Юлька дергаными марионеточными движениями кромсает яблоки на разделочной доске, и против воли посмотрела на потолок, выискивая кукольника, который так неумело манипулировал мачехой.
Нина развернулась и на цыпочках побежала в сторону чердачной двери. Она понятия не имела, чем манила Розу загадочная кукла. Не представляла, как та выглядит и из чего сделана, но была уверена, что узнает ее, как только увидит. Кукла приманила убийцу как минимум восьмерых Измайловых, должна же родовая память распознать врага?
– Эля, мама, тетя Лида, – призывала она покойных родственниц на помощь, перебирая на чердаке заброшенный кукольный склад. – Где бы вы ни были, подайте мне знак.
Но покойные родственницы молчали, как и Нинино размеренно бьющееся сердце. Всех этих брошенных на произвол судьбы пупсов она помнила чуть ли ни поименно – каждый из них когда-то был затискан ею лично, и от их вида не закипала измайловская кровь в венах, предупреждая о смертельной опасности.
– Тут нет, – сообщила она заглянувшему на чердак Альфу. – Как там Юлька? Еще не завалило лавиной из яблок?
Пес в ответ тяжело вздохнул.
– Понимаю, – с сочувствием проговорила она. – Даже тебе, обжоре, столько за месяц не съесть. – Ладно, не будем к ней приставать, пока у нее нож в пределах досягаемости. Идем лучше, куклу поищем. Куклу, – она продемонстрировала псу первого попавшегося под руку пупса. – Кук-лу. Ис-кать.
