– Почему ты меня?.. Ведь это…
Хотела сказать: «Ведь это бабушка тебе…» Но если Володя благодарит, значит, знает.
– Я уже катался вчера. Вы почему на каток вчера не пришли? Вы – поэтому?
Да, конечно, поэтому. Но удивительно, как он догадался.
– Бабушка мне сказала, что вы ее просили не говорить… то есть… А что ботинки великоваты немножко – так ведь я вырасту.
– Ты надень носок потолще.
– Да, я надел.
Какое у него хорошее лицо, застенчивое и ласковое…
– Спасибо вам!
И убежал.
Костя сегодня поздно придет, у него семинар. И вчера поздно вернулся – был у товарища, по делу. Светлана проверила тетради и пошла на каток, бегала с ребятами весь вечер.
Возвращалась неторопливо. Костя уже спал или не спал? Кто его разберет! Во всяком случае, «набело». И поужинал. Ну и прекрасно!
А утром, уже в шинели, увидел, что Светлана проснулась:
– Я сегодня задержусь, у меня партсобрание.
Ледяным тоном ответила:
– Я тоже. У меня педсовет.
И вдруг сама не заметила, как сорвалась:
– Костя, это правда, что у тебя партсобрание?
Он обернулся в дверях:
– Светланка! Неужели ты мне верить перестала?
Хотел еще что-то сказать, но времени в обрез – ему же на работу. Махнул рукой и вышел.
Светлана вскочила с постели, крикнула вдогонку:
– Да верю я тебе!
Слышал ли, нет ли – неизвестно.
Днем в магазине Светлана случайно встретила Володину бабушку.
– Мария Николаевна, что же вы меня выдали?
– Уж прости, дорогаинькая, не смогла ему неправду сказать.
Вот тебе, получай, педагог!
А Мария Николаевна закончила:
– Да ведь знает он, нет у меня таких денег, на пенсию живу.
Вечером был педсовет. Обсуждались итоги второй четверти.
И вдруг Ирина Петровна сказала:
– Товарищи, мне хочется обратить ваше внимание на некоторые нездоровые явления, имеющие место в нашей школе. Недавно мне стало известно, что молодой преподаватель, желая повысить успеваемость, подкупает своих учеников дорогими подарками.
Светлана покраснела так, что почувствовала – все смотрят на нее.
– Вы говорите про коньки?
– Я просила бы не перебивать меня. Да, я говорю про коньки. В прошлой четверти ученику была снижена отметка по дисциплине. Сейчас у него пятерка. Но не слишком ли дорогой ценой – я говорю и в буквальном и в переносном смысле – достигнуто это улучшение? Что же это получается, товарищи? Учиться хорошо, вести себя хорошо – за взятку?
Ирина Петровна говорила еще долго. Светлана сидела опустив глаза, еле сдерживаясь. Когда Ирина Петровна замолчала наконец, Светлана спросила:
– Можно мне?
Слова полетели с большой скоростью и, кажется, очень бессвязно.
– Этот мальчик… ему нехорошо дома… А коньки… Ирина Петровна, неужели вы не помните, как бывало в детстве?.. Какое-нибудь увлечение… для взрослого человека – пустяк, но для ребенка это становится главным в жизни. Не всегда родители понимают… У Володи Шибаева они такие – тяжелые люди.
– Да вы спокойнее, – добродушно вставил директор.
– А спокойно я не могу! Мне кажется, мы бываем иногда слишком спокойны, уравновешенны, равнодушны даже! Подарка я делать, конечно, не хотела, мне самой неприятно, что мальчик узнал. И все-таки даже теперь я не жалею, что так получилось. Растаял лед между нами! Там, на катке, растаял между нами лед!
Половины того, что нужно было сказать, не сказала. Ждала: вот сейчас накинутся с поучениями, послушно, вслед за Ириной Петровной, или, что еще хуже, будут молчать.
Но заговорила неторопливо, как все, что она делала, руководительница второго «Б», та самая, что предупреждала: «Вы нажили себе врага».
Строгое лицо, темные волосы гладко зачесаны, держится всегда очень прямо, одета – ничего не прибавишь и не убавишь. У нее даже имя красивое: Юлия. Юлия Владимировна.
– Светлана Александровна, а ведь спокойствие и уравновешеность – неплохие качества для педагога. Принимайтесь за свое дело горячо, но не горячитесь. И почему бы иногда не посоветоваться с товарищами? Может быть, мы бы нашли другой выход? Вот равнодушие – страшная вещь, и здесь, мне кажется, каждый должен без обиды посмотреть на свою работу со стороны. Даже не всегда равнодушие – причина: усталость, недосуг… Но мы иногда проходим мимо маленьких ребячьих трагедий, а порою и мимо больших. – Она повернулась к завучу: – «Подкуп», «взятка»… Ирина Петровна, это слишком страшные слова.
– Совершенно с вами согласен, – быстро сказал директор. – Товарищи, время позднее, мне кажется, вопрос ясен. Ирина Петровна, вот я о чем хотел вас спросить…
Он спросил о мероприятиях, намечаемых во время школьных каникул, видимо, просто чтобы дать возможность Ирине Петровне авторитетно поговорить на другую тему.
Ну и обтекаемый же человек!
Когда все стали расходиться, директор негромко сказал Светлане:
– Вы не очень спешите? Могли бы задержаться на четверть часа?
Он выждал, пока никого не осталось в комнате, подошел к окну, потрогал пальцем землю в цветочном горшке.
– Скажите, почему вы никогда не придете посоветоваться, поговорить со старшими товарищами? Молодое самолюбие? Или вы так уверены в себе? Или так уж всех начисто считаете равнодушными?
Последнюю фразу он сказал, уже улыбаясь, показывая, что разговор будет неофициальный.
