Наплевать, что тебя беспокоит, – в голове и в теле.
Никого не интересует ни твое настроение, ни его отсутствие.
Он заплакал – ты встала, всё бросила и пошла быть мамой. Точка.
Это оказалось и продолжает быть моей самой главной трудностью материнства – ошеломляющая непринадлежность самой себе.
Вообще, до рождения сына я не знала слова «надо».
Свобода и независимость были моими плотью и кровью. Если работать – то исключительно на себя. Если учиться – то обязательно дистанционно, гибко, выбирая только то, что по-настоящему близко. Если путешествовать – то лучше всего одной, самостоятельно выбирая маршруты и места. А если что-то не устраивает – то и фиг с ним! За поворотом будет лучше.
Потом я вышла замуж. На краю света, в том самом, одиночном путешествии. За самого лучшего мужчину в мире. И осела дома.
Но на этом моя свобода, разумеется, не кончилась. Каждый рабочий день меня ждали как минимум 9 часов, полных радости и одиночества, не омраченных необходимостью зарабатывать деньги. Нет настроения? Месячные? Лежи на диване, читай книжку. А когда захочется – пеки, убирайся, гуляй, учись, слушай лекции.
Мечта, а не жизнь.
Но потом родился сын. Запланированный, долгожданный, любимый. Потрясший все устои моей жизни. Впервые в моей жизни я не могу просто взять и сбежать за следующий поворот. Так же, как в самом начале не могла «остановиться и сойти» в родах, адски болезненных и мучительно долгих.
Я не могла не дать ему грудь, несмотря на то что страшно больно и ничего от этой боли не помогает. У меня не было возможности перестать качать младенца, даже когда сама уже еле стояла на ногах. Я не имела права не проснуться на плач, хотя бы и заснула всего пять минут назад.
Оглушительная любовь к сыну оказалась своего рода тюрьмой, в которой ты – упс! – не принадлежишь себе.
Когда через две недели после родов муж вышел на работу, я рыдала у двери и страшно ему завидовала. Мне казалось, что он сбегает. Сбегает так, как я сама бы мечтала сбежать. Но уже не могла.
Мне кажется, именно от этой безысходности и усталости, от невозможности «сбежать» хотя бы на час-другой, от ощущения, что это никогда не закончится, – женщины и выходят в окно…
Однажды, отловив в своей голове эту мысль, я испугалась не на шутку. Надо было что-то резко менять.
Вокруг все говорили: «Просто терпи, там дальше будет легче».
Поэтому я выработала свою «личную стратегию выживания», как я ее назвала. Простую, иногда суровую к окружающим, но максимально щадящую к самой себе.
Итак, вот она. Первые шесть месяцев я просто рыдала при каждом удобном случае – сбрасывала стресс. Плакала не просто тихонько в подушку – наоборот, рыдала в голос. Представляла себя маленькой девочкой внутри своего большого тела – и выплескивала все горе изнутри наружу, до самой последней слезинки.
Делала я это инстинктивно, а потом узнала, что это старинная народная техника работы с напряжением. Помните плакальщиц на похоронах? Ну вот, это оно.
Еще я постоянно просила у мужа массаж. Рассказывала, где и как мне надо массировать, и активно объясняла, зачем мне это нужно. Впрочем, он быстро понял, что десять минут усилий приносят ему гораздо более адекватную и спокойную жену, и включился в игру.
Кстати, во время массажа я тоже почти всегда всхлипываю до сих пор – это отличный способ расслабиться, если напряжение так велико и челюсти так сжаты, что даже слезы не идут сами по себе.
Другим большим моим спасителем стал «Скайп». Я постоянно созванивалась с подругами, такими же молодыми мамочками. Садилась на пол рядом с малышом, настраивала на нас камеру и так болтала. Иногда часами. Время проходило незаметно, я выговаривала свои десять тысяч слов в день, получала понимание и принятие и просто отвлекалась от рутины.
Самыми сложным временем суток оказались вечерние часы перед возвращением мужа. Из-за разницы во времени подружки в Москве уже уходили из Сети, малыш часто капризничал, за окном темнело.
Я почти физически чувствовала, как подкрадывается отчаяние… И тогда включала музыку и громко пела, качая сына и кружась с ним по дому.
Моей любимой исполнительницей стала Хелависа, солистка группы «Мельница». Ее волшебный голос, тягучие мотивы фолк-музыки, слова, которые так волновали мою душу вечного странника…
К четырем месяцам сына я знала многие из этих песен наизусть и пела их везде и всегда – принимая душ, готовя ужин, укладывая малыша.
Когда он стал подрастать и хоть немного спать днем сам, без ручек и слинга, я начала писать. О самом больном: о родах, о послеродовом периоде и материнстве. Сегодня полчаса, завтра час, послезавтра три. Ого, сколько проспал! Глядишь – а новая статья уже готова.
Во время сна ребенка я не прибирала в доме, не ела, не делала ни-че-го по дому. Я только и исключительно писала тексты.
Потом начала делиться ими у себя на «Фейсбуке» – и оказалось, что они помогают не только мне. Так мое выплескивание эмоций в текст принесло мне новое дело – блогерство.
Вот так все вместе это и сработало.
