- Правда, - заверил я его. - Ты главное не грусти. Нарисуй мне что-нибудь красивое, хорошо?
- Хорошо, пап, - он кивнул и проводил меня долгим и печальным взглядом.
Неужели мало мне было переживаний за сына? Когда Эльвира говорила о своих чувствах, то в каком интересно месте они у нее находились, если не было у той сердца и души?
40
Андрей
- Сколько у меня времени? - спросил я у сотрудника полиции, кивнув на дверь, за которой находилась Эльвира.
Слава сам лично не приехал, но сказал, где я мог поговорить с ней с глазу на глаз. Нужно будет отблагодарить друга сертификатом на проживание в президентском люксе «Паллас Холл», чтобы он порадовал жену незабываемыми выходными. Если бы не его помощь, не представляю, где бы искал эту стерву.
- У вас полчаса. Пока оснований к возбуждению уголовного дела нет. Девушка отрицает, что совершала преступление и говорит, что не похищала никакого человека.
- Понял, - открыл дверь и оказался в маленькой и душной комнатенке.
Было бы неплохо, если Эльвиру закрыли в каком-нибудь вонючем сортире. Самое место для нее. Бывшая любовница сидела на стуле и, увидев меня, вздрогнула и поднялась на ноги. Прижалась спиной к стене, смотря огромными и удивленными глазами мне в лицо.
- Андрей? - в ее голосе послышались удивленные нотки.
Что не ожидала меня увидеть? Я тоже не думал, что Эльвира окажется такой дрянью и опустится до таких низостей.
- Знаешь зачем приехал? - спросил я, сжав кулаки.
Хахаля ее держали в соседней комнате. Не знаю зачем их разделили, но так даже лучше. Я хотел поговорить с этой мерзавкой с глазу на глаз, чтобы она навсегда запомнила этот разговор, потому что он будет последним в нашей с ней истории. Моя лояльность и доброе отношение остались в прошлом. Когда дело касалось личных интересов и чувств, я ни с кем не собирался церемониться.
Эльвира скривила рот и закатила глаза.
- Понятия не имею! - огрызнулась она, а я подумал, что мог бы выбить ей сейчас все зубы, будь она мужчиной. - Соскучился по мне? Приревновал, что быстро нашла тебе замену?
Я нахально ухмыльнулся, сокращая между нами дистанцию.
- Ты в курсе, что никто не смеет лезть в мою жизнь? Я ведь по-человечески отнесся к твоей новости о беременности? Сразу обозначил границы и сказал, что от ребенка не откажусь? Ты право какое имеешь вершить самосуд? Думаешь, что если после той лжи не размазал тебя по стенке и с миром отпустил, то и сейчас все с рук сойдет?
- О чем ты говоришь…
Я грубо схватил ее рукой за лицо и надавил пальцами на щеки, чтобы она замолчала.
- Не нужно мне твоих оправданий. Говори, где Ангелина! Я ведь по-хорошему просил тебя исчезнуть из моей жизни? Теперь даже не рассчитывай, что после такого все у тебя будет хорошо. Будешь вспоминать о том, как припеваючи жилось на свободе за решеткой. Задницу хотела свою отвезти на теплые острова погреть? Напакостила и вроде как не при делах? На нарах теперь будешь развлекаться! - угрожающе произнес я, испепеляя ее гневным взглядом.
- Ты от горя, может быть, умом тронулся… Я в чем виновата?
- Говори. Где. Ангелина. - я сильнее надавал пальцами на ее щеки.
- Мне больно! - взвизгнула Эльвира. - Отпусти! - она попыталась отпихнуть от своего лица мои руки, но что была ее сила в сравнении с моей?
Почему я столько времени не замечал с какой лицемеркой встречался? И ладно бы у меня были к ней чувства, так не было этого ничего!
Ослабив хватку, я смерил ее презрительным взглядом.
- Если не признаешься и не скажешь мне куда исчезла Ангелина, то уже вечером от твоего салона ничего не останется. Завтра в нем откроется офис по продажам квартир. Деньгами ведь ты умеешь дорожить больше, чем чувствами людей?
- Я не знаю! - воскликнула она. - Не знаю ничего, ясно!
- Только хуже себе делаешь, - я покачал головой. - Павел видел тебя утром у моего дома. Ангелина чисто теоретически не смогла бы сбежать от меня или уйти, потому что согласилась стать матерью для нашего с Алиной ребенка, - глаза Эльвиры загорелись огнем. - Да-да, матерью, ты не ослышалась. Я же со своей стороны обещал, что окружу ее вниманием и заботой, но нарушил свое слово. И получается, что не сдержал его, подставил ее и позволил случиться плохому.
- Ребенка… - прошептала Эльвира. - Ребенка Алины?
- Это единственный шанс моего сына стать снова здоровым. Теперь ты понимаешь, что я плевать хотел на тебя и твои переживания? Кто ты такая, чтобы вершить самосуд? Какое право имеешь лезть в чужие отношения?
- Отпусти меня! Сейчас же...
Я разжал тиски и опустил руку вниз, борясь с желанием поговорить с ней совсем иначе. Только женщин я никогда не бил, хотя эта дрянь на нее лишь внешне походила, а нутром и душой на обезличенное существо.
- Ты отнимаешь время не у меня, а у моего ребенка, с которым я обещал провести этот день и вечер. Если я сейчас уйду, то с тобой говорить уже будут по-другому. Ты знаешь мои связи и возможности. И даже если тебя отпустят, то ничем хорошим эта история не обернется для тебя.
- Я... - прокашлялась она, держась руками за горло, и с ужасом смотрела мне в лицо - Она... на даче. У Варламова... В ста километрах от Москвы.
