Мила не увещевала меня, не врала, что все будет хорошо. Она просто молча делала то, что сейчас было совершенно органичным. Сначала вытащила из моей сумки вещи, освободила полку в шкафу и положила их на нее. Потом выудила из наспех собранных футболок и брюк разномастную домашнюю пару и протянула мне.
- Умоешься и посидим немного за чашечкой чая? - спросила Милена.
Я кивнула и направилась в ванную, где и провела в одиночестве минут десять. Умылась, переоделась, а потом просто сидела на бортике ванны и тупо смотрела в никуда. Казалось, что если впаду в состояние анабиоза, дыра в груди не разрастется до размеров вселенной.
- Рассказывай, - попросила Мила, когда я присоединилась к ней на кухне.
Я поведала все, о чем не знала подруга. О разговоре со Стасом, о признании Марата. И о том, что сопутствовало сбору моих вещей, когда мы с Валиевым расставили все точки над «и».
- Для меня вообще все так странно, - сказала Мила, подлив нам горячего напитка. - Тетя Лара как будто оборотнем стала, - прибавила она, и я машинально отшатнулась.
- Что ты имеешь в виду? - прошептала, когда по телу прошла волна озноба.
- Ну, она же никогда такой не была… У вас всегда были идеальные отношения матери и дочери. Что вдруг стряслось?
Я пожала плечами. Пока я сама считала так же, мама спала за моей спиной с моим же мужем.
- И с болезнью этой все так странно. Если ребенок действительно от Марата, то первым делом она бы захотела от него избавиться. Ну, если он действительно зачался после случайного секса.
Мила говорила о настолько болезненных вещах, что я постоянно чувствовала в груди нестерпимую боль. Но не останавливать же подругу и не просить ее подбирать слова? В любом случае, она говорит о реальных вещах, не приукрашая их и не гипертрофируя. Да и я сама втянула в это Милену, так что должна быть готова и дальше слушать ужасную правду.
- Мне вообще теперь плевать на все. На маму, на ее болезнь, на мужа-изменщика, - ответила я, когда поняла, что голова моя взорвется, если и дальше стану позволять сонму мыслей сводить меня с ума. - Впереди развод, которого, как оказалось, хотим мы оба. А сначала… Я не хочу, чтобы меня с Валиевым хоть что-то связывало. Поэтому прямо сейчас запишусь на процедуру.
Говорить кошмарное слово я не стала. Схватила телефон и звонить Любезновой. Мила наблюдала за мной с огромным сожалением в глазах, не заметить которое было невозможно, но не говорила ни слова, за что я была подруге благодарна.
Наконец, у меня был назначен визит в клинику, с которой должна была договориться Марья Федоровна, и подкинуло мне лишь новых моральных терзаний. Однако я твердо решила: если позволю себе в них вновь ввалиться, то меня попросту увезут санитары на принудительное лечение. Поэтому я посмотрела на подругу и решительно сказала:
- На этом все. Перестаем обсуждать то, что меня уже не касается… - И прибавила тихо: - Включи, пожалуйста, телевизор. Мне нужно отвлечься.
На следующий день началась атака со стороны Марата и мамы. Я не знала, что они там придумали, но террор, который организовали оба, когда стали мне бесконечно названивать, оборвать я смогла лишь при помощи блокировки их номеров.
Ну, конечно! Вера упорхнула из-под носа и разрушила их грандиозный план, по которому стала бы нянькой для бастарда Валиева! Ах, какая нехорошая девочка!
В остальном все прошло спокойно. У квартиры Милены, куда вернулась вечером, меня никто не поджидал, а когда утром я отправилась на процедуру, предварительно сообщив на работе, что меня несколько дней не будет, уверенность в том, что поступаю правильно, стала абсолютной. Немного отлежусь после манипуляций, побуду с Милкой, которая тоже решила взять несколько отгулов. А потом, когда разведусь с мужем, мы, может, вообще возьмем отпуска и уедем вдвоем с подругой в теплые страны.
- Вера! - окликнул меня голос Марата в тот момент, когда до входа в клинику оставались считанные метры.
Я замерла на мгновение, а после резко обернулась в надежде, что мне послышалось. Сильнее вцепившись пальцами в ручку сумки, я наблюдала за тем, как Валиев, глаза которого сверкали от злости, приближается ко мне.
Когда я обращалась к Любезновой, совершенно не задумывалась о том, чем это может обернуться. Напротив, даже мелькнула мысль, что если муж и мама узнают, они будут только за, ведь так у них появится больше шансов запудрить мне мозги и вручить их ребенка.
- Ларе позвонила ваша врачиха и все рассказала. Ты никуда не пойдешь, Вера! Я против, чтобы ты убивала нашего сына! - проговорил Марат и вдруг, дернувшись ко мне, схватил за руку и потащил в сторону такси, которое ожидало на обочине дороги.
5.2
Какое-то время я хоть и упиралась, но шагала за ним, потому что силы были неравны, а потом закричала:
- Помогите! Помогите—е! Отпусти же ты меня!
Попыталась высвободиться, но лишь уронила сумку с вещами на дорогу.
- Марат, стой! Мои вещи! - закричала, переходя на истерические нотки.