Дальше - проще. Десять минут неспешной езды и вот мы уже на мостике. Перед мостиком, на наше счастье, стоит небольшой, почти игрушечный шлагбаум. А вот за шлагбаумом несколько субъектов, вышедших на
Не из наших, кажется - выдыхаю с облегчением.
Но не только шлагбаум задержал их. - Буквально вплотную к полосатой перекладине стоит старенький джип. Эту машину я знаю. На ней ездил Яныч - высокий плотный седеющий мужчина, старший воспитатель, дернувший отсюда одним из последних - на третий день Беды. Джип поставлен грамотно - при попытке его обойти без посторонней помощи - непременно бухнешься в ручей, узкий, но достаточно глубокий в этом месте.
Колес у джипа нет. Они были расстреляны в упор чем-то крупным, скорее всего картечью. Должно быть стрелявший очень торопился, и его не устраивала возня с проколом шин.
Внутри машины мы находим Яныча. Его костюм, его машина, его правая беспалая рука. Отмечаю, что рука в покусах. А вот головы почти что и нет - разнесена выстрелом картечи в подбородок.
Вынимаю из мертвых рук старенький ИЖак. Вспоминаю слова Верещагина
Костин Миша, паренек лет 15 вдруг начинает плакать. То, что Изотов Леопольд Янович был ценителем человеческой красоты, невзирая на пол (как мягко выразилась Маша о его бисексуальной ориентации), я знала давно, как знала и то, что он был просто очень хорошим и светлым человеком. Да и детей он любил (в хорошем смысле слова), и не обидел бы их. Поэтому плач Костика мне понятен. Яныч ему помогал. Но успокаивать мальчика пока что нет ни времени, ни желания, - пусть сейчас лучше прорыдается - пробздится. Потом нервы будут лучше.
Дима указывает на лист бумаги, сложенный рядом с ветровым стеклом. Разворачиваю, читаю крупный рваный почерк:
Милый старый Леопольд Яныч. Мягкий и добрый человек не знал, как поступить, растерялся и сделал ошибку, которая стоила ему жизни. Мне его искренне жаль, и, что б не расплакаться, кусаю верхнюю губу. Нижнюю кусать - увольте, и так болит после вчерашнего. Тех продуктов, что он, видимо уже инфицированный в спешке бросал в машину - не хватит даже на то, что бы накормить одним завтраком полторы сотни детей, - и он это знал. Но все равно вез сюда - как свою посмертную лепту в благополучие тех, о ком должен был заботиться. Полмешка старой картошки, две пачки сахара, домашние консервы и специи, да пачка с инсулином для трех наших диабетиков, - спасибо ему и за это!
- Костя, Дима, обращаюсь я к ребятам - все, что ценного есть в машине, - тащите в полуторку, Прохор вам покажет, как слить бензин (мой трудовик - в ответ кивает). - Он, чувствую, нам скоро понадобится.
А вы, - обращаюсь я к оставшейся троице, копайте для Яныча могилу. У вас 20-30 минут. Не более. На сколько глубоко выкопаете - так и закопаем.
Ребята начинают бегать и суетится. Мой 'командный - армейский' действует успокаивающе: если она знает что делать, то беспокоиться не стоит. Один начинает тыкать землю взятым у Прохора ножом, а двое - выгребать ее руками. Лопаты в полуторке не оказывается.
А наша троица - Дима, Прохор и Я, - начинает делать 'Готичную Икебану', как цинично выразился наш трудовик.
Перед окончательной установкой 'Икебаны' приходит очередь боевого крещения дух наших мужчин. Странно, но разбить голову упырю металлическим грифом оказывается куда проще молодому водителю Диме, чем уже два раза отнимавшему жизнь, Прохору. Старшие ребята будут свидетелями, а значит, уже сегодня вечером все дети будут знать, что все взаправду.
На все про все нам хватает 40 минут, а затем - путь назад. Нас встречает Маша. Мужчины и мальчики получат по 200 грамм спирта или укол успокоительного, а я - право на крепкий сон.
Сегодня буду спать в Машкиной комнате, - у себя почивать пока повременю. Здоровая паранойя пока меня еще не подводила, а Прохор с Димой мне что то не нравятся.
Засыпая зову Марусю, и прошу наполнить водой все, что можно наполнить. На всякий случай.
А теперь спать. Сквозь сон улыбаюсь - 'икебана' получилась красивая: у джипа перегородившего мостик лежит человек в противогазе и костюме Хим. Защиты. Видимые повреждения, кровь или укусы - отсутствуют, а для того, что бы стянуть с мертвеца противогаз, нужны очень сильные стимулы. Кажется, что человек отдал последние силы, что бы только остановить, предупредить, спасти...
А на боковом стекле авто размещена простая и страшная надпись: