У редактора такой будничный взгляд, как будто она вламывается к нему ежедневно. Зина молча опускается в кресло для посетителей, и хозяином кабинета это воспринимается как согласие присоединиться к кофейному ритуалу. Пока он отработанным движением разливает кофе по фарфоровым чашкам – подарок городской администрации к столетнему юбилею– гостья изучает лицо бывшего босса. Остатки шевелюры зачёсаны набок, черты лица почти аскетичные. Они так давно знакомы, что Вилену Владимировичу нет нужды справляться о количестве сахара.
– Не буду лукавить, я ждал твоего визита.
У него манера останавливаться посреди фразы, чтобы послать визави усмешку.
Коричневая жидкость приятно увлажняет горло.
На память приходят наставления подруг: «В отношении этого субъекта требуется наступательная тактика».
– Кто этот анонимный источник?
– Пупсик, это ты!
Обращение бьёт наотмашь. Зинино тело без одежды действительно похоже на кукольное: прямое, без намёка на талию туловище, пухлые ножки и ручки. А Вилен Владимирович продолжает:
– Шампань-коблер развязывает язычок. – (Усмешка.) – Я не мог упустить такой шанс! – (Ухмылка).
«Интересно частотность этих ротовых движении заранее выбирается?»
– Кстати, мне звонили из других СМИ – просили разрешение на перепечатку.
– Дал согласие? – звуки из её губ вырываются шуршанием палой листвы.
– Воздержался. Понимаю, как важно сохранить добрые отношения с пресс-службой УВД.
– Но не со мной!
– Прости, дорогуша, но кто первым встал – того и тапки!
Кофе допит. Спрашивать больше не о чем.
«Пупсик!» – эхом слышится в голове. Что ж, жук-редактор поквитался с ней сполна.
В сумке вибрирует мобильник.
Босс требует на ковёр. По своей привычке не оттягивать всё неприятное, она рысью устремляется на службу.
Хотя плана реабилитации в глазах начальства по-прежнему нет, остаётся надежда вырулить, так сказать, по наитию.
Роман Себастьянович ожидает подчинённую в кабинете.
Суровость выражения смуглого лица сделала его ещё более похожим на индейца и оправдывала не только фамилию Тальякагуа, но и прозвище «Чингачгук-Большой Змей». Папаша майора родом из Латинской Америки и 36 лет назад осваивал воинское искусство в областном центре их губернии.
– Присаживайтесь, Зинаида Семёновна. – И без всякого перехода: – Извольте объясниться.
Столь высокий стиль всплывает в речи Чингачгука в исключительные моменты и не обещает благоприятного исхода.
– Произошла утечка информации,– выдавливает из себя старший лейтенант Сыропятова.
Майор Тальякагуа несколько раз ударяет по подлокотникам кресла, словно пианист, берущий аккорд, и поднимается из-за стола. Когда босс это проделывает, увы, теряется часть его внушительности: ладно скроенный торс поддерживают мощные, но коротковатые ноги.
– Журналюги как-то пронюхали и…
– Ступайте на своё рабочее место и напишите рапорт.
Зинаида спешит ретироваться. Судя по всему, слух о фуршете ещё не достиг начальственных ушей, а потому следовало незамедлительно залечь на дно. Авось, пронесёт.
Вернувшись к себе, она первым делом звонит к местную клинику. Там работает одноклассница сестры-погодки.
Марго и её семья прибыла в Мирный после разрушительного землятрясения в Армении. Девочка часто заходила к Сыропятовым, чтобы сделать домашнее задание по русскому, который давался ей с трудом. А больше всего ей сопереживала Зина, у которой имелись схожие проблемы. Так они и корпели над тетрадками допоздна.
После школы Марго, пойдя по стопам матери, выучилась на врача. Проработав какое-то время в муниципальном учреждении, семья решила отправиться в автономное плаванье, организовав собственную клинику.
Марго звонку искренне рада, и после дежурного обмена новостями Зинаида сообщает:
– Маргоша, мне позарез нужен больничный.
– С одним условием. Ты явишься на приём.
Спорить с семейством Мелик-Адамян бесполезно.
– Сегодня подойдёт?
– Что, сильно прижало.
– Не то слово.
– Приходи.
* * *
